Андаманские острова

Пропутешествовав весь июль в Южной Индии я выдохся. Пришло время, наконец, спрятаться от людей, шума, пыли, сорокоградусной жары. Решил прятаться в джунглях. Проблема состояла в том, что джунгли для индийцев такая же диковина, как и для европейцев. От густых тропических лесов в долине Ганга, где когда-то проповедовал Будда, не осталось и следа. Там теперь одна гигантская деревня. Джунгли в сегодняшней Индии – это узкая полоска по западному побережью, немного на Востоке в Ассаме и маленькие клочки в предгорьях Гат и Гималаев.

Есть еще Андаманские острова, затерявшиеся в водах Индийского океана где-то посередине между Индостаном и Индокитаем. О флоре и фауне этих островов я слышал много и совершенно восхитительные вещи. Рассказывали, что там девственные джунгли, орхидеи, необитаемые острова; настоящая глушь, найти человека знакомого с западной культурой, а тем более с английским языком большая проблема; зимой и летом, ночью и днем температура держится около 27 градусов, - лучше и не придумаешь.
Одно оставалось непонятным, как попасть на острова? В Путтапарти я обошел десяток турагенств и услышал десять же разных мнений о том, из какого города ходят корабли на Андаманы, пускают туда туристов или не пускают, нужно специальное разрешение или нет. Всезнайство – одна из особенностей индийского характера. Чем меньше индиец знает о том, что спрашивают, тем более убедительно и бескомпромиссно посылает тебя в ненужном направлении. Меня даже уверяли, что корабли на Андаманы отправляются из порта Кочин, т.е. с западного берега, с другой стороны Индостана; и снисходительно посмеивались, когда я усомнился в столь невероятных рейсах.
Здравый смысл подсказывал, что Мадрас самый ближайший и самый крупный к островам порт. С трудом мне удалось отыскать портовую кассу в Мадрасе. Выяснилось, что действительно существует морское сообщение с Андаманами, большой трехпалубный лайнер отправляется на острова раз в неделю. Я прыгал от радости. Но мой пыл сразу же остудил полусонный охранник порта, сказавший, что для посещения островов иностранцами существует жесткий лимит, и посоветовал обращаться в иммиграционный офис за специальным разрешением (пермитом).
Пришлось два дня таскаться по сумасшедшему городу, от этого офиса в порт и обратно. Одни говорили: «Давай пермит!», другие: «Да идите к черту! Не выдаем мы никаких пермитов, мы вообще такого слова не знаем». Кончилось тем, что я уже вымотанный и обессиленный сдал в портовую кассу ксерокопию паспорта и две фотографии, купил билет, а пермит обещали оформить уже на островах. Сделали мне, можно сказать, послабление, по случаю сезона дождей и практически полного отсутствия туристов на островах.
Открытое море
Сам билет и посадка на корабль выглядели, как пропуск на секретный ядерный объект в Иране. На билет приклеили мою фотографию, приклепали ее степлером, затем заклеили крест на крест скочем.
Прежде чем ступить на трап нужно пройти три кордона, окруженных колючей проволокой и людьми с автоматами. Полицейские прощупывают каждый сантиметр багажа, задают дурацкие вопросы, усердно сверяют фотографию с моим лицом и ставят печати на билет. Больше всего меня позабавил штамп «Non-islander» («Не островитянин») под моим фото.
«Почему Вы не летите самолетом?», - удивленно спрашивали меня на последнем кордоне. Что такое самолет? «Тот, кто никогда не был в открытом море - жизни не видал!» – не знаю откуда всплыло в моей памяти. Меня охватил восторг. Я проведу три дня в открытом море! Мечта идиота.
Оказавшись посреди океана, я долго ходил по палубе кругами и смотрел во все стороны: нет берега – и все тут! Простор и покой, повышенная влажность, расплывающийся в мареве блин блеклого солнца и ощущение полной гармонии с миром. Так спокойно стало на душе.
Решил прогуляться по кораблю. Толкнул дверь и чуть не убил сразу двоих человек. На полу, лестницах, проходах, - всюду сидели люди. Ступить было некуда. Первая мысль – «зайцы» или те, кому не досталось билета. Но присмотревшись, разобрал, что все они играют в карты. Один солидного вида индус с маленькими усиками предложил мне присоединиться. Проиграть в карты последние штаны, да еще и в Индии, такого даже в страшном сне не приснится. Но совсем проигнорировать такое любезное приглашение было неуважительно. Сделал встречный ход, вытащив из сумки карманные шахматы. Индус их долго вертел в руках, а потом сообразил: «Chess!» (шахматы, значит). Но развел руками, признавшись, что играть в шахматы не умеет. Стал спрашивать остальных… Откликнулись два японца, такие же путешественники, как я. Вот вам и Индия! Ни шахмат, ни йогов, ни джунглей, ни слонов. Наверное, такую сказку об этой стране придумали сами европейцы.
Следует сказать, что наш корабль был никакой не круизный лайнер, а самый настоящий народный, общественный транспорт. Есть тут, конечно, каюты 1-го класса, но большинство пассажиров размещены в так называемом Bunk-классе, т.е. койка-место в огромных трюмах. Три дня плавания всего за 25$ с иностранца и 10$ c островитянина. С уверенностью могу сказать, что сегодня это чуть ли ни единственный народный корабль в мире совершающий плавания на такие расстояния. После гибели «Титаника» трансокеанские и сопоставимые с ними путешествия прекратились.

С закатом солнца корабль погрузился в абсолютную темноту. Вода почернела. Плывем по Млечному пути, указывающему нам своей световой дорожкой на воде путь в бездну. Совершенно сюрреалистическая картина! И вдруг начался рассвет(???…)
Огромный малиновый шар медленно всплывал из морской пучины. «Хорошие дела, – подумалось мне, – неужели в Индийском океане ночь длится всего лишь пол часа?» Солнце поднималось все выше, становилось меньше, светило все тусклее, пока не превратилось в обыкновенную луну.
В недрах корабля меня ждали не менее сильные впечатления. Я спустился в свой трюм, открыл дверь и остолбенел прямо на пороге. По полу плавали детские игрушки, пластиковые бутылки, какие-то огрызки, а два индуса, подвернув свои длинные юбки, спокойно разговаривали, стоя по щиколотку в воде. Я подумал, что судно идет ко дну, и стал уже глазами искать аварийный выход. Но все оказалось куда прозаичнее и противнее. Многие не выдерживали качки, их выворачивало в душевых и туалетах; отверстия для стока воды были уже давно забиты, а люди все продолжали мыть руки в раковинах и пользоваться душем. Кроме того, в одном месте сорвало кран... И при этом все спокойны, никто не мечется в панике, не хватает спас-жилеты. Тут меня зло взяло. Индусы! Все им по барабану! Им хоть и корабль утопить - велика потеря, все равно ведь заново родишься.
На третий день плавания на горизонте показался первый остров и кто-то, как в старых фильмах о пиратах, воскликнул «Земляяяя!!!» Во всяком случае, я так истолковал этот вопль. Мимо проплывали острова самой различной формы и размеров, покрытые лесами и не знавшие ноги человека.
Согласно индусской мифологии, название Андаман происходит от имени бога-обезьяны Ханумана. Однако вплоть до конца XVIII века здесь проживали аборигены, и только с приходом англичан острова были нанесены на карту мира. Сейчас Андаманы – это заповедник, около сотни островов, большинство из которых по сей день остаются необитаемыми.
Порт-Блэр
К вечеру мы добрались до столицы Андаманских островов – Порт-Блэра. Вопреки ожиданиям город встречал нас разноцветными огнями и длинной световой дорожкой водно-спортивного центра, - все признаки цивилизации. Вот это да! Я полагал увидеть непроходимые джунгли, а здесь самый настоящий город, большой и современный город.
Выбирать где остановиться было некогда, и, уповая на название, мы отправились в Central Lodge. Вид этого заведения ошеломил всех: деревянный обшарпанный дом, выдвижные двери, открывая которые можно хорошо «накачаться», ободранный стол и в полуметре от него жесткая кровать. Правда, есть свет и такой нужный вентилятор на потолке. Мне к таким условиям не привыкать, а вот мои попутчики из Японии открыли рты. Когда же из под кровати показался таракан величиной с дюжею мышь, они хотели бежать. Но куда бежать-то посреди ночи?
Выяснилось, что спать в Central Lodge можно и даже хорошо, если только натянуть противомоскитную сетку и спрятать все съестное в рюкзак. Как я понял позже, это место – одно из лучших в городе: вдалеке от шума дорог, окружено цветущим садом, где растут кокосовые пальмы, бананы, папайя, а ветки лимона свешиваются прямо в окно, так что плоды можно срывать не выходя из комнаты.
В остальном же Порт-Блэр мне не понравился. Типичный индийский городишко, со всеми вытекающими отсюда последствиями: толпы народа, шум, пыль. По дорогам, больше напоминающим американские горки ездят мотоциклы, рикши, велосипеды. Правда, запахи здесь куда приятнее, чем на Индостане, и совсем нет нищих. Островитяне живут по индийским меркам «шоколадно».
Я сел на велосипед и покатил осматривать окрестности. После потрясения испытанного от «девственных джунглей» полных народа, пляж Corbyn’s Cove Beach просто вдохнул в меня жизнь. Этот берег, наверное, самое идиллическое место, что я видел в жизни. Тихая лагуна, окруженная кокосовыми пальмами, чистейшая лазурная вода и белый песок. Пальмы растут прямо на пляже и служат хорошим укрытием от солнца. От того, что при виде всего этого ничего другого, кроме рекламы «Баунти» на ум не приходит, сам собой погружаешься в «райское наслаждение».
Из кокосового леса потихоньку стали появляться люди. Путешественники со всего мира: Европы, Японии, Австралии. Никто ни о чем особенно разговаривать не хотел. Все разбрелись по лагуне, наслаждаясь этим раем. В трехстах метрах от берега начинаются коралловые рифы, не бог весть какие красивые, но есть там небольшой островок, на котором так сладко можно отдохнуть после ныряния. Вообще-то он специально и предназначен для дайвинга во время туристического сезона. Но помешанные на сексе японские пары использовали остров не по назначению. И никак их оттуда не сгонишь. Хотим, говорят, и все тут.
Остров пассионарности
Тоска по безлюдным, или хотя бы без англо-говорящим джунглям становилась все сильнее. Менеджер Central Lodge очень обиделся, когда я ему рассказал о своей мечте. Свои несколько десятков английских слов он считал главным достижением в жизни. «Хочешь в лес к дикарям? - презрительно сказал он, - езжай на Хейвлок. Там дикая глушь нет ни телевизора, ни кроватей; там тебе не с кем будет ни чая выпить, ни поговорить. Смотри только, чтоб они тебя не съели».
Между населенными островами Андаман почти каждый день ходят вполне приличные посудины. Выглядят они примерно как баркас из фильма «Белое солнце пустыни». Билет до Хейвлока стоит 15 рупий (т.е. 10 руб.). И это за 5 – 6 часов плавания! Такого не ожидал даже от Индии.
На Хейвлок добрались без приключений. Используя мимику, жесты и скудные познания тамильского языка я выяснил, что лучшее место на острове – деревня №7, и автобус туда как раз скоро отправляется. Асфальт и автобусное сообщение в «дикой глуши» сразу показались мне подозрительными.
Первым человеком, встретившим меня в деревне, оказалась маленькая пучеглазая девочка. «Hallо» - совершенно неожиданно вымолвила она. «Намасте!» – ответил я ей и пошел дальше. «Hallo! Hallo!! Hallo!!!» – слышалось сзади. Когда я подходил к хижине, девочка уже орала во всю глотку. Ее отец был еще разговорчивее, на английском языке он даже излагал глубокие мысли относительно пассионарности белой расы. За два доллара в день он выделил мне небольшую хижину, сложенную из бамбука и листьев пальмы, противомоскитную сетку и обеспечил трехразовым питанием.
Деревню со всех сторон окружали джунгли. Я бросил вещи в хижину и зашел в лес. Лианы свешиваются над тропой, непонятно, что в какую сторону растет. Настоящий зеленый океан. Кажется, что кто-то, огораживая от случайных глаз запретную страну, специально насадил вокруг столько растительности. Обезьяны заметили меня и подняли крик. Я ответил им тем же, запрыгнул на лиану и, войдя во вкус, стал раскачиваться, как на качелях. Лес буквально дышал влагой, диковинные ароматы сменяли один другой. Вдалеке я заметил странный фиолетовый цветок, подошел поближе – цветок зашевелился, затем большая часть его отделилась и улетела...
В один миг небо почернело. Вода хлынула сплошным потоком, именно как из ведра. Стало не по себе: я уже далеко зашел в глубь леса, а тропическими ливнями меня пугали еще в Москве. Стоял как вкопанный на тропе, не зная, что делать.

Подо мной образовывалась река, и я начал медленно уходить в разжижающуюся землю. К моему счастью, длилось это всего минут двадцать. Затем дождь также резко прекратился. Я отчистил свои кеды от грязи, вытащил из ног штук десять пиявок и, истекая кровью, побрел в деревню.
В ходе ознакомительной прогулки по деревне, кроме тростниковых хижин, я обнаружил настоящее футбольное поле с весьма качественным газоном, большими воротами и вначале принял его за мираж. «Мистер, приходи вечером, играть будем», – пригласил меня сидевший на поле парень. «Во сколько?» – спрашиваю. «Услышишь» - коротко ответил тот.
Часов в шесть со стороны поля стали доноситься нечеловеческие крики. Я пошел на звук. Увиденное мною действо представляло собой смесь плохо управляемого буйства с гигантским побоищем. Во время игры футболисты орут так, что распугивают даже обезьян в джунглях.
Играют босиком, а ударную ногу заматывают тряпкой. За отсутствием координации футболисты пролетают мимо мяча, головой в землю, ногами вперед; слышится глухой стук костей, а пятки при ударе задирают выше головы. Чего-чего, а гибкости андаманским футболистам не занимать. Один раз видел, как местный Марадона ударил через себя… себе по лбу. Упал, а соплеменники пробежались по нему табуном.
Место, где я поселился, внешне выглядит как обычная индийская деревня. Но стоит только пожить в ней немного, как становится ясно: здесь что-то неладно. В четыре утра меня будил ненавистный еще с деревенских каникул петух, в пять – аборигены начинали топить печи, и деревню заволакивал запах горящей тропической древесины, больше похожий на благовония.
Два часа я лежу, как обкуренный. Выхожу на улицу в семь: дети в школьной форме радостно шагают по дороге, тут же мужичок в тамильской клетчатой юбке расслаивает лиану, из одного дома выходит рыбак, а из другого выезжает крестьянин на упряжке мулов.
По деревне бегают самые обычные дворняжки. Но это только маскировка. В первую же ночь они стянули у меня целую ветку бананов. «Это еще чего! – предостерегал меня хозяин. – Прячь носки. Как увидят носки – делают охотничью стойку. Мы носков не носим, их завезли сюда туристы. Им очень понравилось».
На Хейвлоке я по-хорошему расслабился, отдыхал вволю. Пускай тут живет много народа, в том числе и англо-говорящих, есть асфальт и пассажирские автобусы, все равно здесь невероятно чисто, воду можно пить прямо из колонки без опасности отравиться, живут люди искренние и довольные собой.

Ну а тропические ливни? Не знаю, то ли нам слишком страшно рисуют сезон дождей, то ли здесь на Андаманах этот сезон такой условный, но за все время я ни разу не заметил, чтобы дождь начинал действовать мне на нервы, как это часто бывает московской осенью.
Ливни сильные, но непродолжительные. Я приспособился использовать их в качестве душа – мылся прямо под открытым небом.
При близком знакомстве оказалось, что островитяне – народ хоть и дружелюбный, но не упускают возможности и поиздеваться над «белым» человеком. Когда, раздобыв кокос, я долго и мучительно ковырял его мачете, силясь снять кожуру, добрый деревенский мальчик стоял в стороне и с улыбкой наблюдал за мной минут пятнадцать. После этого он молча подошел ко мне и в три приема открыл орех. «А сколько будет семью восемь, знаешь?» - спросил я его. Ответа не последовало. «То-то же, нечего зубы скалить!»
На Хейвлоке растет около двадцати сортов кокосов. Маленькие величиной с теннисный мяч и здоровые, которые больше двух штук в руках не унесешь; самых разных цветов и оттенков: зеленые, желтые, коричневые, полосатые.
Андаманские кокосы считаются одними из лучших в мире. В молодом кокосе много сока (молока, по-нашему), который полезен для пищеварения. Но больше одного ореха не могут выпить даже островитяне, - сразу появляется рвотный рефлекс.
Мякоть в молодом кокоса – это небольшая прослойка бесцветной слизи, которую едят специально отколотой от кожуры щепкой. В зрелом орехе почти нет сока, а много мякоти, твердой и необычайно вкусной. Но для того, чтобы до нее добраться, нужно снять кожуру (как говорят в Индии, «открыть орех»). И тогда только появится на свет коричневое волосатое создание, которое лежит у нас на прилавках.
Здесь, как и на континенте дикорастущих пальм нет, кто-нибудь за ними да ухаживает. Но никаких заборов и отметин на деревьях я не заметил, а если проходящий мимо возьмет орех другой, никто возражать не станет. Так что ел я андаманские кокосы, когда мне хотелось в свое удовольствие. Единственное, что мешало – слабительное действие мякоти зрелого ореха. Много есть нельзя. Упорол сразу два ореха, и все, - незабываемая ночь на унитазе обеспечена. Робинзон Крузо почему-то об этом не писал.
На острове обитает огромное количество птиц, самой разной окраски и размеров. Каждое утро я ходил в лес слушать их пение. Надо сказать, песни тропических птиц совсем непохожи на пение соловья, все больше какие-то заморские непонятные интонации. Некоторые птицы, впрочем, просто орут, сбившись в стаи, так что приходится затыкать уши.

Змей на острове не так много, так что налазиться по джунглям можно вдоволь. Встречаются и орхидеи, и мраморное дерево, и еще с полсотни произрастающих только на Андаманах растений. Есть и совершенно особые места, как, например, берег возле моей деревни.
Огромные тропические деревья здесь разрослись так кучно, что для мелкой растительности не осталось ни места, ни солнца. Эта зеленовато-мрачная тишина переносит прямо в тридевятое царство, где по заколдованному лесу на выручку своей невесте спешит прекрасный принц.
Этот лес действительно таил в себе загадку. Я сидел на бревне и задумчиво читал Достоевского, как из леса вышли трое: европейского вида старушка в балахоне и два по пояс голых парня в шароварах. Они окружили меня и затянули пафосную песню. Поприветствовав таким образом гостя, трое рассказали, что они коммуна хиппи.
Старушка по прозвищу Спейс, одна из тех, кто в 70-ых годах предприняли массовое переселение в индийскую провинцию Гоа. По ее словам, на Гоа уже не то, нет ни свободы, ни драйва. Поэтому она уже давно перебралась сюда; приобрела небольшой домик, выращивает кокосы и папайю.
За кальяном Спейс рассказывала о жизни первых хиппи Гоа, тонкостях ухаживания за кокосовыми пальмами, и все жаловалась, что им здесь не дают выращивать марихуану. За это обещали сразу выслать из страны. Зато ихней потребностью злостно воспользовались аборигены, сами стали выращивать марихуану и продавать им втридорога.
Коммуна, конечно, забавная, но с психикой у них явно не все в порядке. Во мне они признали родного человека, по этому поводу устроили состязание в доморощенной игре «толкание палки», после чего предложили слетать с ними на звезду. Я отказался.
Закат в тот вечер был просто фантастический. Над водой появился легкий пар. Полное затишье. Мокрый воздух оседал на песке, заставляя его морщится. Так же неожиданно налетел ветер. Туман рассеялся, а в небе с немыслимой скоростью неслись последние остатки облаков. Оранжевый свет пробежался по джунглям, разлился в море и, вспыхнув на горизонте, стал медленно погружаться в океан…
А через каких-нибудь двадцать минут наступила кромешная тьма. Не видно ни тропы, ни колючих лиан, ни змей, на которых можно наступить. Я стоял на месте, ожидая пока взойдет луна, и думал: почему же так происходит? Логически размышляя, сделал первое в своей жизни астрономические открытие. «В наших широтах, - пришел я к выводу, - после заката еще долго светло, потому как солнце движется по касательной к линии горизонта, оставляя таким образом свет на небе. Тут же, почти на экваторе, солнце заходит перпендикулярно к линии горизонта, просто ныряет вместе со всем своим светом за горизонт и быстро наступает темнота».
Одного в своей теории я не учел: с наступлением ночи в джунглях появляются москиты. Летают они бесшумно, кусают совершенно не больно и не заметно. Гулял себе спокойно по бережку и радовался, что разгадал закон природы. Убедиться в активной деятельности москитов только утром, когда посмотрел в зеркало. Все лицо было в прыщах.
Над моим лицом смеялась вся деревня. Но такое расположение духа сыграло мне на руку. Туристу наконец-то разрешили вспахать рисовое поле. До это я получал строгий отказ, обоснованный тем, что туристы принадлежат к другой касте.
Мне вручили плуг с двумя мулами и я, светясь от радости, по пояс в грязи ставил эксперимент на счет пассионарности белой расы. Хоть мне и приходилось падать в грязь лицом, лежа влачится за плугом и выезжать за пределы поля, зрители были довольны. Теперь я стал таким же черным, как и они.
Развеселые островитяне презентовали мне свою национальную тамильскую юбку, в крупную синею клетку. Первый раз в жизни одел на себя эту деталь женского туалета. Ощущения… необычные.
Во время дневной жары, конечно, очень приятно, такая легкая вентиляция между ног. Но к вечеру вентиляция превращается в настоящий сквозняк, от которого мурашки бегут по всему телу. Кажется, походишь ночь в юбке и простатит обеспечен. И это в тропических широтах, где ниже двадцати градусов температура вообще не опускается.
Я проникся состраданием к нашим женщинам. Как только они выносят особенности континентального климата в этой юбке? Ведь неизбежный «сквозняк» считается порой с ледяным ветром и температурой в пять градусов по Цельсию! Буду теперь относится к ним с пониманием...
Продолжение...
Рейтинг: 
В среднем: 5 (1 голос)