Андаманские острова

Продолжение   ( начало здесь )

Остров Робинзона
Когда еще я только впервые увидел Андаманы с палубы корабля, у меня появилось тайное желание: стать на несколько дней Робинзоном. И не как на шоу «Последний герой», с оператором не отстающим от «героев» ни на шаг и лазаретом, спрятанным в кустах на случай «а мало ли чего». Хотелось остаться один на один, только я и джунгли. После подлой атаки москитов мне уже ничего не было страшно. Пришло время действовать.
Однако, отправляться на необитаемый остров, не испытав себя в джунглях в полной мере было опрометчиво. В качестве пробной я предпринял вылазку к берегу Elephant beach. «Два часа через лес и ты на месте», - уверяли в деревне №7. У меня получилось добраться за четыре. Хотел уже порадоваться своему успеху, как на мою голову обрушился ливень.
Спрятался на берегу под зонтиком. Да, весь сезон дождей в Индии я путешествовал всего лишь с зонтиком. Сидел себе спокойно на дереве и наблюдал удивительное зрелище: лазурный берег менялся в цвете. Буквально за пол часа реки дождевой воды, вынося из леса листья, кору, труху и бог знает чего еще, окрасили часть побережья в красный цвет. Я увидел своеобразную трехцветную радугу: полоса прибрежной воды шириной метров двадцать продолжала излучать лазурь, затем к ней примыкала «красная вода», а далее, как и весь остальной океан, следовал синий цвет.
Дождь никак не прекращался. «А все же, - думалось мне, - почему этот берег так называется? Никаких слонов здесь нет, и, наверное, никогда не бывает. Что они будут тут делать? Берег порос дикими ананасами, а их не только слоны, даже всеядные мулы не переносят. И вообще, где слоны? За полтора месяца в Индии я не видел ни одного животного с хоботом».
В течение четырех часов лилась вода с неба. Тропа превратилась в вонючую жижу. Я шел на четвереньках, как учили волки Маугли. На подъемах приходилось совсем ложиться в грязь, чтобы немного отдохнуть и не скатиться вниз. Вышел я к деревне как раз к заходу солнца. Соплеменникам моя черная от грязи фигура уже стала привычной, поэтому они не поинтересовались, как удалась прогулка. Я поклялся, что в джунгли больше не сунусь, но уже на следующий день готовился к отшельничеству на острове.
Запасся продуктами, купил противоядие от змей, тент от дождя, сшил гамак для ночевки (палатку в сезон дождей смывает вместе с ее обитателями). В качестве главного энергоисточника взял два килограмма гая. Гай – это тростниковый сахар, получающийся на начальных стадиях выпаривания сладости из тростника, темно-коричневого цвета, вязкий, как пластилин. Напоминает засахарившийся мед, только имеет свой особенный вкус.
Когда покупал тент, меня впервые попытались надурить. На любом товаре произведенном в Индии указана максимально допустимая цена (М.R.P.), продавать дороже которой никто не имеет право. Иногда на упаковке расписана целая таблица максимальных цен для разных штатов. Пришлось пристыдить продавца, указав на M.R.P.
Хотел еще взять с собой газовую печку, потому как иностранцам на островах костры жечь запрещено. Но то, что местные называют портативной горелкой, нужно тащить как минимум на вьючном животном, но никак не на собственном горбу.
Экипировавшись, пошел к пристани договариваться с рыбаками о заброске на остров. Быстро нашел щупленького мужичка по имени Биной, который как раз собирался плыть на остров Лонг. По его словам, этот остров - настоящая глушь: ни людей, ни еды. Торговаться с Биноем было одно удовольствие. Он: «Сто рупий». Я ему: «Пятьдесят». Он: «Хорошо, повезу за двадцать».

У Биноя была донга – местная лодка с мотором, на вид весьма приличная. Но как мне объясняли еще в Порт-Блэре, в сезон дождей на донге далеко не плавают. Почему понял сразу. Стоило нам отчалить от берега, как первая же волна накрыла нас с головой. Я разделся, засунул все вещи в пакет и стал вычерпывать воду. На что Биной покривился, махнул рукой и сказал: «Оставь, само вытечет. Давай лучше споем». Я к тому времени у же разучил несколько хитов и, как мог, поддерживал компанию. В перерывах между песнями я излагал Биною законы физики, пытаясь объяснить, что вода сама вытечь не может, ее надо вычерпать.
Вошли в мангровые заросли. Мангры – единственные деревья на Земле, приспособившиеся жить прямо в океане. Адаптировались они не к какой-нибудь морской немного солоноватой водичке, а к самой океанской, насыщенной солью так, что во время купания невозможно открыть глаза под водой. Андаманские мангры – это что-то невероятное. Лодка плывет по настоящему дремучему лесу. То идем по широкой лесной «дороге» и вольно поем песни, то сворачиваем в дебри, чтобы срезать путь, пригибаемся от веток и маневрируем между деревьев. Так бы и заблудился в этом лесу.
Выход на большую поляну посреди зарослей ознаменовался ливнем и появлением крокодилов. Учитывая то, что борта донги находились почти на уровне воды, я петь перестал. «Да не бойся, - успокоил меня Биной, - когда крокодилы сытые, они не нападают».
Прибыли на место только к вечеру. Остров оказался все-таки слегка обитаем. Небольшая деревня, к которой мы причалили, состояла из нескольких бамбуковых хижин и двухэтажного здания школы. Когда мы прибыли на остров, начинало уже темнеть. В лес идти не было никакого смысла, спать в гамаке рядом с деревней – тоже. Решил заночевать у местных. Однако, островитяне придерживались другого мнения. Все к кому я обращался посылали меня в одном и том же направлении. Туда я и пошел.
Тропинка вела в джунгли. Шел долго. По дороге попадались только развалившиеся деревянные бараки и жуки величиной с кулак. Забравшись на гору, я уперся в забор. Надпись на калитке гласила: «Rest house», а с низу розовым фломастером приписано: «We love you!». Вошел внутрь. Стоит большой красивый европейского вида дом, окруженный фруктовыми деревьями и цветами; на самом краю обрыва одинокая маленькая скамеечка. Так романтично.
Людей в доме не оказалось, все двери были закрыты, кроме входа в небольшую подсобку. Здесь я и решил заночевать. Полпервого ночи меня разбудил стук шагов. За дверью зажгли свет. Думаю, лучше сам выйду, чем меня здесь лежащего обнаружат, - так хоть ногами бить не будут. Открываю дверь: на пороге обнявшись стоят два индуса.
Увидев меня, один из них выкатил глаза и издал продолжительный нечеловеческий вопль. Другой оказался более стойким, кричать он не стал, а только присел от страха и, прикрывая голову руками, пятился назад. Подождал пока первый угомонится и говорю: «Вы не пугайтесь. Я, мол, не демон. Все что хотел, так это заночевать здесь». «Ок-к-kеу», - заикаясь ответили мужики. О чем-то еще разговаривать с ними было бесполезно, я закрыл дверь и лег спать.

Через пол часа меня снова разбудили. «Ей, тут спать нельзя, - говорят на чистом английском. - Здесь змей много». С испугу я аж подпрыгнул, ударившись головой о низкий потолок. Вспомнил, как всю ночь что-то шуршало в углу. Включил свет, смотрю: ползают! Три штуки, зеленые, маленькие, с длинными языками. Теперь заикаться стал я.
Полуночные знакомцы привели меня в гостиную. Там – цивилизация: большие мягкие диваны и кресла, ковры, телевизор с жидкокристаллическим экраном. Положили меня на голый пол, сами тоже на пол легли. Почему нельзя было по-человечески расположиться на диванах, я уточнять не стал, змей нет – и на том спасибо.
Растолкали меня в пять утра и спрашивают: «А ты чего здесь делаешь?» От неожиданности я аж растерялся. «Я, - говорю, - Робинзон… В смысле хочу на необитаемом острове пожить» - «А-а, да это ты не туда пришел, - засмеялись мужики. – Ваши обычно на берегу Лаладжи собираются, - это с другой стороны острова. Но только зимой. А сейчас туда не пробраться. Лесную тропу размыли дожди, по волнам на донге никто не повезет». Когда мы распрощались, то за своей спиной я услышал, как один другому говорит: «И почему их всех Робинзонами зовут?»
В деревенской школе местный учитель нарисовал мне путь к Лаладжи. На схеме была всего одна извивавшаяся линия. Напоследок он посмотрел на меня недоверчиво и, махнув рукой сказал: «А, все равно не найдешь». Так оно и вышло.
Поначалу я шел спокойно, дразнил обезьян, нюхал орхидеи, - тропа была одна. Но потом появилась еще одна, третья, четвертая… Меня, вдруг, осенило. Ручьи во время ливней размывают землю, да такой оставляют след, что создается впечатления обычной, протоптанной людьми тропинки.
Два часа я ходил кругами. Слышал, что море близко, но все время возвращался к одному и тому же месту, где мне на голову падали плоды дикого манго. Решил идти напролом, на шум прибоя. Достал мачете и стал прорубаться. Более пакостных лиан в жизни не видел: мало того что не разрубишь, так еще и все в крючковатых шипах. Если цепляются, то выдирают с мясом. Немного помучился и пошел опять по тропам.
Одно время мне даже как-то весело стало. Хожу, любуюсь джунглями, вокруг цветы, птицы, приятные запахи, - никакой Лаладжи не нужен. Тигров и других кусачих зверей на острове нет, змей очень мало. Ко мне даже пришло такое ощущение, что джунгли не слишком то и отличаются от нашего подмосковного леса. Деревья и деревья, кусты и кусты. Никакого принципиального отличия. Разве что в джунглях душно и влажно, а в Подмосковье приятная прохлада.
На восьмом часу прогулки сил никаких не осталось. Я бросил рюкзак на землю и стал искать выход к берегу. По ходу отмечал кусты фантиками от печенья и таким образом возвращался несколько раз к рюкзаку. В последний раз такого возвращения не получилось. Меня аж знобить начало. Я, конечно, люблю приключения, но не да такой же степени? Как сумасшедший стал носился по джунглям. В голове крутились страшные мысли. «Если даже завтра привести сюда аборигенов, все равно вряд ли найдут. А куда сюда то? Можно подумать я знаю, где нахожусь. Ладно, паспорт и билет в Москву у меня в кармане. Как-нибудь выкручусь. А как я проведу сегодня ночь? В обнимку со змеями?»
Рюкзак нашел к вечеру. На коленях попросил у него прощения и дал честное слово, что больше никогда его не брошу.
От усталости мутнело в голове, шел почти в бессознательном состоянии, шатаясь из стороны сторону. Начался шум в ушах. Спускаюсь по склону вниз - шум все сильнее. Вдруг, водопад! Не очень высокий, но широкий. Вода бьется среди свисающих лиан и тропических цветов. И все это на фоне оранжевого света вечерней зари. От такого вдохновляющего зрелища я сразу проснулся, вспомнил, что вода стекает к океану.
Уверенной поступью пошел по течению и тут же провалился по самую шею в вонючий липкий ил. Дальше все происходило как в очень замедленном кино. Две минуты вытаскиваю одну руку из лямки, две минуты другую, за пять минут «проплываю» один метр к дереву. Выбрался, когда солнце уже коснулось горизонта. Я перешел реку вброд и стал устраиваться на ночлег в мангровых зарослях. Гамак привязал к корням в полутора метрах от земли, натянул сверху тент от дождя и упал обессиленный.
Ночью начался прилив. Несмотря на то, что гамак я крепил метрах в двухстах от воды, вскоре я проснулся от плеска волн под моим задом. Делать было нечего, цепью приковал к дереву рюкзак и стал ждать, что же будет… Начался ливень. Купленный на базаре тент протекал так, словно его вообще не было. Промок насквозь. Кое-как свернулся калачиком на половине гамака и взял в руки свой старый испытанный зонт.
Тем временем вода все прибывала. Я посветил фонариком вниз. Подо мной плавали рыбы, звезды, водяные змеи. Ночь. Холодно, мокро, под гамаком начинается шторм, слышно, как где-то рядом плещутся крокодилы. Вот, что значит, когда говорят «кровь стынет в жилах».

Я уже сидел на дереве, когда вода остановилась, не достав до моего гамака пару сантиметров. Утром просыпаюсь - снова начинается прилив! Сфотографировал напоследок свое укрытие, отцепил рюкзак и бежать.
Переходил реку вброд, когда воды мне было уже выше пояса.
На берегу меня встретили два буйвола, флегматично жевавшие прибрежные кусты. Я увидел две пустые бутылки привязанные к дереву и понял, что здесь побывал человек. Пока сушил одежду, разгадал загадку этих двух бутылок.
Аборигены изобрели свой способ выпаса скотины. Ветер раскачивает бутылки, они ударяются друг о друга, звон слышат буйволы и далеко от этого места не отходят. Пасутся только там, где этот звон слышен.
Блуждания по джунглям продолжились. Переходя с тропы на тропу, я опять потерял берег. Около двух часов прорубался на шум волн. Это стоило мне изодранных в кровь рук, нескольких пиявок на ногах и чуть было жизни. Я уже не обращал особого внимания на раздвигаемые и срубаемые мной ветки, как вдруг, с покачнувшейся лианы бросилась змея. Но промахнулась, просвистев рядом с моим ухом.
Выход к берегу не принес ничего хорошего. До воды оставалось еще метров двести сплошных зарослей, пробраться сквозь которые не было никакой возможности, как я не старался.
Смотрю: мне навстречу по тропе идут два слона. Мы остановились и уставились друг на друга. Так, думаю, азиатские слоны – не африканские, должны быть добрые и пушистые. Но какие-то они уж слишком большие, могут ведь и растоптать нечаянно. Поэтому я сошел с тропы и пошел от греха подальше лесом. Слоны тем временем сделали тоже самое. По мере сближения слоны все ускоряли шаг, а когда мы поравнялись, бросились бежать, с треском продираясь сквозь лес, завалив по ходу два здоровых дерева.
Слоны оказались хозяйские. Вскоре послышалась человеческая речь. От радости я завопил «SOS!» и побежал на голоса. Отзывов никаких не последовало, а когда я выбрался на поляну, то увидел лишь сверкающие пятки аборигенов. Я бросил рюкзак и побежал за ними. Пробежка по джунглям продолжался не долго. Лидер забега не вписался в поворот и рухнул в грязь. За ним последовали и все остальные.
Аборигены Андаман – это те самые злодеи, плюющиеся ядовитыми стрелами, с одним из представителей которых боролся Шерлок Холмс в «Сокровищах Агры». Эти аборигены были уже не чистых кровей, а потому, хоть и не знали ботинок и ходили полуголые, но все же не совсем дикие; от индийцев они набрались доброты и набожности. Дикари по-английски не разговаривали, но поняли все без слов. Так по крайней мере мне показалось.
Первые два часа мы ходили по джунглям и собирали… цепи. Здоровые стальные цепи, которые аборигены одевают на слонов, были разбросаны в радиусе километра. Цепь наворачивали на палку, закидывали на спину и, кряхтя от тяжести, абориген исчезал в джунглях. Рук явно не хватало. Предводитель подозрительно посматривал на меня, но я все эти посягательства отмел враз, предложив ему попробовать вес моего рюкзака. Осознав, наконец, что исчезающие с цепью аборигены, скорее всего идут домой, я пристроился к одному из них и изнемогая от усталости вышел к деревни.
На пристани встретился с мужиками из рэст хауза. «А, Робинзон! - обрадовались они. – Ну как тебе Лаладжи?» Я смотрю на них потухшими глазами и не знаю что ответить. «И чего вы в одиночку по лесу лазаете, с людьми то ведь веселее…»
Остров непуганых аборигенов
На остров Лонг раз в неделю заходит рейсовый катер. Когда я вышел на пристань, был как раз тот самый момент. Этот подарок судьбы мной был воспринят как знак свыше. Судно направлялась в Рангат, т.е. в противоположную от Хейвлока сторону. Но это было не важно. Мне нужен был всего лишь душ, сухая постель, розетка, в которую можно включить кипятильник.
Я спал на палубе, когда наш катер сделал остановку, не значащуюся ни в одном расписании. Из кустов показалась раскрашенная голова аборигена. Я бросился к выходу, а там уже двое европейцев упрашивали военного выпустить их сделать хотя бы пару фотографий. Солдат непонятливо качал головой и направлял на нас дуло автомата.
Мы причалили к острову Стрейт. Здесь в изолированных условиях живут около тридцати человек, последние коренные аборигены островов. Это какая-то уникальная этническая группа, и правительство Индии решило сохранить их культуру в первозданном виде.
С цивилизацией общается только вождь племени. Для остальных же, наверное, наше появление сродни сошествию инопланетян. Посмотреть на большую железную лодку вышли чуть ли ни все тридцать человек. Период безмолвного глазения друг на друга продолжался около пяти минут. Натуральный зоопарк. Мы сбросили подопытным пару мешков риса и поплыли дальше.
Остров пассионарности. Возвращение
Вернулся на Хейвлок только через десять дней. Хозяин хижины, в которой были оставлены мои вещи, уже сильно беспокоился и хотел заявить обо мне, как о без вести пропавшем. Населению же деревни №7 было не до меня. Все готовились к главному футбольному поединку острова с деревней №3.
Чтобы вывести всех футболистов и болельщиков, автобус приезжал несколько раз. По дороге мы громко пели песни, водитель сигналил, из придорожных хижин выбегали люди и запрыгивали в автобус.
«Столица» Хейвлока – деревня №3 для меня стала настоящим открытием. Даже здесь, на затерянном в океане маленьком острове есть доступ в интернет, можно спокойно позвонить в любую точку мира, причем делается это моментально, без предварительных заказов и коммутаторов; фильмы продают исключительно на видеодисках, видеокассеты тут уже антиквариат.
Футбольный матч собрал, думаю, больше половины населения Хейвлока. Небольшие трибуны и все прилегающие заборы центрального стадиона были усеяны болельщиками. Началась игра. Футбол в том же виде, что и на поле деревни №7. Все играют босиком, судьи тоже босые, замотанная тряпкой нога, нечеловеческие удары в падении, беготня табуном за одним мячом.
Сквозь монотонный гул болельщиков слышатся безудержные вопли комментатора, в духе американских «энхаэловцев». «Уау!!!» – громко выдохнул он, когда футболист вместо мяча со всего маху ударил своего же игрока ногой в живот. Пострадавшего взяли за руки за ноги и вынесли с поля. Сразу вышла замена (согласно местным правилам, число замен не ограничено).
«Г-о-о-о-о-о-о-л!!!!!», - завопил комментатор ближе к концу первого тайма, бросил микрофон и стал танцевать. Собственно, два вышеуказанных слова – это все, что я понял в его комментарии. Остальное время из колонок слышалась непрекращающаяся скороговорка с волнообразной интонацией, которую без перевода слушать еще уморительнее.
Ситуация на поле накалялась. После того, как вынесли пятого игрока нашей команды, болельщики сами вышли на поле, желая отомстить костоломам. За считанные минуты на газоне образовалось сразу несколько людских куч. Два полицейских, вооруженных бамбуковыми палками, ничуть не растерялись. Подошли к ближайшей куче и начали неспешно вытаскивать из нее по одному человеку. В итоге, фанаты набили друг другу морды, на чем успокоились, и сами разошлись по своим местам.
Сколько голов забили, сколько не засчитали, и кто вообще выиграл, я так и не понял. Но все были довольны игрой. Значит, ничья.
Ласково светило солнце, дождя не намечалось. На берегу Elephant beach я наконец-то обнаружил слонов, которые перетаскивали срубленные аборигенами огромные тропические деревья. Слоны на Андаманах совершенно особенные, - плавающие. Когда-то островитяне приучали своих слонов плавать на соседние острова за дровами и стройматериалом. Теперь для этого используют баржи и большие лодки с мотором. Но слоны продолжают плавать, катая туристов в водно-спортивном комплексе Порт-Блэра и по своим слоновьим нуждам здесь на Хейвлоке.
Elephant beach – отличное место для ныряния без акваланга.
Потрясающие по своей красоте коралловые рифы начинаются в пятидесяти метрах от берега на глубине в полтора метра. Подводный мир Андаман по праву считается одним из самых удивительных в мире. Стаи рыб, переливаясь всеми мыслимыми и немыслимыми красками окружили меня; кажется, что они совсем не боятся человека, но только я пытаюсь кого-нибудь схватить, как стая вмиг растворяется. Из одной расщелины торчат полуметровые усы лангуста. Хотел немного потонуть за них, как из соседней пещерки мурена показала зубы… я замер и задним ходом поспешил оставить это место. А вот черепаха никакого внимания на меня не обратила, - слишком уж серьезное создание.
Огромного размера черный окунь притаился на дне, его тело покрыто бородавками и ракушками, как будто у каменной глыбы появились глаза. А еще, сквозь коралловые кусты проглядывают разноцветные «рты». Именно рты! Красные, синие, желтые, фиолетовые. «Рты» так органично вросли в рифы, что кажется камни дышат. Когда проплываешь мимо, «челюсть» захлопывается, издавая при этом глухой стук. Впрочем, ученые именуют «рты» всего лишь «двустворчатыми моллюсками». Здесь они достигают невиданных размеров, однажды я нашел раковину, в которой мог бы поместиться и сам.
Мой пермит, разрешающий пребывание на Андаманах в течение тридцати дней, подходил к концу. Нужно было возвращаться в Порт-Блэр. Провожали меня всей деревней. И пускай за все время жизни с аборигенами я ни разу не смог самостоятельно запрячь мула, зато они так и не сделали ни одного толкового снимка моим фотоаппаратом, а только поперезасвечивали пленку...
P.S. Ищу спонсора для публикации своей книги о путешествии по Индии. Жанр - смешанный, это правдиво-приключенческо-философско-сатиро-драматический рассказ. Объем 332 тыс. знаков.
Мои координаты: makeeb@list.ru
http://www.shanin.ru/component/content/article/29-stories/200-2010-10-21...
Рейтинг: 
Голосов пока нет