Бразилия: завтрак с попугаем. Продолжение

Начало

Ладно, пойду, посмотрю, как там пенсионеры на каноэ рыбачат. Идти надо вглубь острова, там во время сезонов дождей образуется настоящее озеро. Идти надо по высоким мосткам через настоящее тропическое болото. Вокруг – колючки, лианы, малярийные комары и огромные синие бабочки. Птицы диковинные и все такое. Выйдя к озеру, я никого не увидел – видать уплыли через протоку в Амазонку. Ладно, время кончается, пойду на корабль. Прощай, индейская деревня! Прощай хозяин столовой (он сидел и подсчитывал барыши)! Прощай Тедди и иже с ними. Мне пора. Звездочка, стройся! Запевай! На корабль шагом марш!

Расселись. Передохнули. Через десять минут потянулись рыболовы. По лицам было видно, что на 50 долларов никто удовольствия не получил. Отчалили. Идем к “встрече вод”. Поснимали опять немного, но энтузиазм уже не тот. Тучи вокруг ходят. Полнеба уже загородили.

Идем на Манаус. Тучи – за нами. 16.08. Критическое время. 16.12. Ливанул. Манаус как корова языком слизала – вокруг сплошная стена дождя. При этом – выше 30 градусов. Тропики.

Час-другой – и мы у нашего отеля. “Встреча вод”. Амазонка. Воспоминания на всю жизнь. Сбылась мечта идиотов.

 

- Вы хотите на охоту на кайманов до или после ужина? – вопрошает Тигель.

- До! – отвечаю я как староста, и все со мной согласны.

- Тогда через сорок минут встретимся на пристани.

- ОК!

Должен отметить, что как потом выяснилось, я был наиболее теоретически подготовлен к этому опасному предприятию. После просмотра фильма ВВС я знал, что увидеть каймана днем очень тяжело – это скрытные животные. Да и ночью все что можно увидеть – это их глаза, точнее – отблески в них от освещающего воду фонаря. Поэтому я не удивился, что охота намечалась на темное время суток. Не удивился я и мощному прожектору в руках Тигля.

 

Вкратце повторив все то, что я Вам сейчас рассказал нашей звездочке, он скомандовал мотористу “полный вперед!”.

 

“Вперед” оказался в двухстах метрах от нашего причала, на другом берегу заливчика. Полоснув лучом прожектора, словно гиперболоидом, по воде, Тигель интригующим шепотом скомандовал заглушить мотор. Светя то направо, то налево, луч выхватывал из темноты знакомые берега, казавшиеся в этот поздний час (было около 19.00) очень таинственными. Казавшиеся всем, кроме меня. Немцы притихли, англичане жались друг к другу. Вода вокруг кишила кайманами, пираньями, анакондами и прочей нечистью. Только вот увидеть все это было невозможно – большинство нечисти кишила лишь в воображении доморощенных покорителей джунглей. Мотор завелся и мы двинулись в другую заводь.

 

- Вон, смотрите, кайман! – раздался сдавленный шепот Тигля.

 

Но кроме него каймана никто не увидел. Тигель посветил на соседнее дерево, наполовину ушедшие под воду. Ничего. Луч прошел вдоль берега и тут раздался дружный выдох – красный глаз блеснул из темноты. Луч пошел в обратную сторону и блеснули еще два красных глаза. Лодка направилась в их сторону. Тигель выскочил на берег и удалился в джунгли.

 

“Так. Становится интересно. Он что, хочет голыми руками кайманов ловить?” – подумал я. “Хотя какое же шоу без пойманного каймана? Нет, не верю!”

 

Пошуршав по кустам Тигель вернулся с пустыми руками. Поплыли дальше. В сторону отеля. Луч фонаря засек еще пару красных точек на береговой линии. Двинули в их сторону. Это было аккурат напротив нашего причала. Тигель вновь удалился в кусты.

 

“Ну все. Через пять минут он вернется с кайманом в руках, скажет, что поймал. Все закричат “Май Гот!”. Потом сфотографируются. Потом кайман вернется в свою клетку ждать новых туристов” - посетила меня очередная занудная мысль.

 

В кустах неподалеку раздалось шуршание. Через минуту показался Тигель с небольшим кайманом в руках и торжествующем лицом.

 

- Май Гот! – воскликнула юная англичанка.

 

Тигель подошел к лодке и стало видно, что кайман живой, но явно обколот какими-то транквилизаторами – очень вял. Тигель начал рассказывать, как устроено тело каймана, какая часть его кожи наиболее ценится браконьерами (на животе – она самая нежная), как отличить самца от самки, как надо правильно держать пойманную рептилию. После этого дал подержать ее всем по очереди. Кайман не сопротивлялся, он словно спал. “Еще бы они давали подержать здоровое животное – потом на судах об откушенных пальцах разорились бы” – скучал я.

 

Но все не скучали. Все принимали это шоу за чистую монету. Наконец пришло время отправляться на ужин. Тигель опустил каймана к воде. “Ну-ка, ну-ка, неужели – отпустит? Неужели кайман все-таки настоящий и не будет ночевать в клетке?”. Мои мысли прервал лодочник. Он что-то быстро сказал Тиглю.

 

- Он хочет показать каймана своим друзьям в отеле. Мы же разрешим ему это?

- Разрешим, - великодушно согласилась “звездочка”.

“Все ясно” – расстроился я за каймана. Ночевать ему в клетке.

 

Причалили. Все, полные впечатлений повалили в ресторан. Я пошел в туалет вымыть руки. Там уже был Тигель.

 

- Ну как, Вам понравилось? – спросил он меня.

- Да, особенно – кайман. Он хороший актер.

 

Вместо ответа Тигель улыбнулся.

 

- Завтра в джунгли с утра пойдем! – вдохновил он меня.

 

Ага, представляю. Поход вокруг территории пионерлагеря. Или вовсе – по территории. Но – утро вечера мудренее.

 

День третий. Джунгли.

 

Всю ночь лил дождь. Под утро что-то крупное, наверное обезьяна, штурмовало нашу крышу.

 

За завтраком я сел рядом… с попугаем. Покормил его жаренным хлебом, арбузом и кукурузой. Причем ему больше всего понравилась ее кочерыжка. Все туристы-пионеры-пенсионеры мне завидовали. Конечно – у меня собственный попугай! Потом я стал есть сам. Увидев мое безразличие, попугай перелетел за соседний столик. Предатель! Я ж тебя буквально с ложки кормил! Все вы тут такие.

 

В отместку ему беру несколько кусочков хлеба и иду в “красный уголок”. Пара ара тут же начинает шипеть, но видя, что я пришел с данью, охотно ее принимает. Сразу после приема пытается напасть на мои шнурки. И вы – предатели!

 

Возвращаюсь в ресторан, Тигель уже ждет. Пошли в джунгли. Выход в них начинался с той тропинки у соседнего корпуса, которую я еще в первый день приметил. Да уж! Джунгли. Кому в Москве рассказать – засмеют – поход вокруг ресторана. Хотя, местами было интересно. Но – обо всем по порядку.

 

Итак, мы вошли в джунгли. Прямо за соседним корпусом. Первая остановка на пригорке рядом. Здесь нас уже ждет аттракцион под названием “Эксклюзивная охота с помощью индейских приспособлений”. Из этих самых приспособлений – силки и лук с дистанционным управлением. Тигель с помощью палочек налаживает силки. Охотится не на кого, поэтому в качестве добычи выступает сучок. Силки срабатывают, наша звездочка выдыхает “Аххх!”. Вторые силки – на более крупную добычу, срабатывают только с третьего раза. Вообще, все эти “индейские приспособления” явно были показаны уже огромному количеству “следопытов” до нас. И явно пришли в негодность. А “индейское” их происхождение даже не обсуждается… Хотя, на иностранцев (в лес они что-ли в детстве не ходили?) все это производит огромное впечатление. Мне кажется, что если им сачок для ловли бабочек показать, они и тогда придут в неописуемый восторг. А тут – настоящий двухметровый лук с тетивой, скрученной из коры чего-то неизвестного, установленный горизонтально и срабатывающий при разрыве тонкой нити кабаном или пекари. Кабана, правда, нет, зато большой кусок коры – поражен! Ура! С голоду не умрем. Все вокруг довольны, двигаемся дальше.

 

Следующая остановка – большая коряга на земле. Тигель берет приготовленную заранее ветку, ставит ее на корягу, и начинает ворошить, издавая легкое шуршание. Из коряги моментально вываливают десятка три больших черных муравьев. Выглядит это довольно эффектно. Вывалили, побегали, уползли. Тигель пошуршал, муравьи вывалили, побегали, уползли. Тигель пошуршал, муравьи вывалили, побегали, уползли. Как дрессированные. Мне вспомнился давешний кайман. Но мы – загипнотизированы. Тигель шуршит в очередной раз и рассказывает байки, как опасен укус этих муравьев:

 

- Два укуса – и вы парализованы на несколько часов!

- Вау! – реагирует “звездочка”.

- Когда строили Трансамазонскую магистраль, так погибло много людей – их кусали, они падали и их доедали ягуары.

- Вау-вау!!!

 

А я себе живо представляю эту картину. Группа рабочих просекает себе и другим дорогу в сплошных джунглях. Один из них падает парализованный. Другие этого не замечают и рубят себе джунгли дальше. Едва они скрываются за поворотом, к бедолаге подходит ягуар, трогает его лапой. Рабочий не реагирует, лишь пучит глаза от страха. Ягуар начинает обгладывать его тело. А там, за поворотом, падает уже следующий рабочий. Парк муравейно-ягуарного периода. Вау!

 

Но в Амазонии действительно очень большое количество видов муравьев, в том числе и довольно ядовитых. В походе через джунгли мы постоянно пересекаем их тропы – маленьких рыжих, больших черных, больших рыжих, маленьких черных, очень маленьких белесых… И все они ведут себя агрессивно – барышни наши визжат и прыгают от боязни быть укушенными и съеденными заживо крадущейся за нами стаей ягуаров.

 

- Вы слышали, как ночью на крышу к нам кто-то прыгал??? – спрашивает меня всегдаиспуганная англичанка.

- Угу, - поддерживаю я беседу.

- Мне было так страшно! – она всплескивает руками и прижимается к своему другу, который вечно молчит. Наверное от страха дар речи потерял. У-у-у-у! Джууууглиии!!!

 

Между тем мы выходим на развилку – одна тропинка идет через болотце (а ночью, как Вы помните, шел дождь, поэтому болотца – в любой низинке), другая – на горку. Тигель смотрит на свой отряд. Молодые барышни, как я говорил, постоянно визжат и подпрыгивают, пожилая немецкая пара уже громко дышит – шутка ли – полчаса по пересеченной местности идти! Тигель в гору не пойдет, Тигель через болото тропу проложит. Через пять минут выходим к нашему чудесному бассейну.

 

- О щиит! – говорит горе-гид и поворачивает назад, “в джунгли”.

 

Остальным все равно. Остальные хотят привал (во всяком случае – большинство из “остальных”). Но в Тигле проснулся ботаник. Он останавливается у ствола какого-то дерева.

 

- Это – лиана!

 

Все закидывают голову вверх. Действительно – лиана. Толщиной с иную нашу взрослую осинку. Тигель мачете надрезает кору. Оттуда незамедлительно начинает вытекать белый густой сок.

 

- Это – яд!

- Вау… - немного запыхавшись реагирует немецкий пенсионер.

- Курара? – спрашивает лупоглазая англичанка.

- Нет – “кураре”. “Курара” делают из лягушек.

- Вау! – щечки англичанки и на этот раз зарделись.

 

Несколько шагов вперед – и мы у больших корней высокого дерева. Очень высокого.

 

- Это – телефонное дерево. Индейцы используют его для связи в джунглях.

 

В подтверждение своих слов Тигель стучит по корням рукояткой мачете. Звук действительно уходит далеко в лес.

 

“SMS-ку кому-нибудь послал” - думаю я. Реакция остальных Вам понятна – “Вау! Май Гот!”.

 

Выходим на небольшую поляну. На ней – шалаш и бревна-скамеечки. Немец устало опускается на одну из них. Все рассаживаются рядом.

 

- Устали? – заботливо спрашивает Тигель.

- Угу, - соглашаются хилые интуристы.

 

Я-то не устал. Всего час по лесу гуляем – чего тут устать-то. Да не просто по лесу – по вполне утоптанным тропинкам. “Приеду – буду гордо рассказывать, что ходил в поход по джунглям, - думаю я. – Ходил – и выжил.”

 

- А вот индейцы – они по несколько суток в джунгли на охоту уходят, - продолжает удивлять публику Тигель. – Вот вы, европейцы, и часа в сельве не выживете (все охотно соглашаются – да, час – это долго), а вот индейцы…

 

Тигля перебивает звук, исходящий от телефонного дерева в паре километров от нас. “Дошла SMS-ка” – ухмыляюсь про себя я. Нет, Вы только не подумайте, что я такой умный-преумный, о джунглях больше индейца Тигля знаю. Нет. Не больше. Но столько же, наверное, знаю. Во всяком случае – в теории. А даже если и не знаю, то не преподношу свои знания окружающим как нечто магическое. “Вас здесь держат за лохов” – вспоминается мне цитата из книги отзывов в отеле.

 

Все, привал закончен, Тигель объявляет, что идти нам осталось минут десять – до пляжа у небольшой заводи на реке Тарума. Идем. Выходим на берег. Тут я получаю подтверждение уже упомянутому мною тезису “Амазония – пустыня, покрытая лесом”. Подтверждение выглядит так: посреди большой песчаной поляны растет несколько очень одиноких хилых деревьев.

 

Сделаю необходимое пояснение. В Амазонии нет почвы. Один песок. Нет почвы – нет питательных веществ из нее. Деревья расти не могут. Но они – растут. Секрет прост – деревья питаются… деревьями. Все – опавшие листья, упавшие стволы, трупы животных, их экскременты – все мгновенно перерабатывается насекомыми, грибами, червями и проч. На удобрения и опять поступает наверх, на деревья. Круговорот питательных веществ в природе. А земля в этом процессе не участвует. Даже воду многие растения получают не из нее – это ведь дождевой лес – воды и в воздухе навалом. Вот и не достигают корни многих растений (орхидей, например) земли. Потому что там – только песок. Если бы не дожди… Если бы не они, да и не Амазонка, все это пространство было бы покрыто песком. Как пустыня Сахара. И покрывается ведь – стоит человеку выкорчевать и расчистить участок леса, как он превращается в мини-пустыню. И вырастить что-то на голом песке заново не удается.

 

Вот такой иллюстративный пример привели мне деревца на песчаном пляже около отеля, где закончил Тигель наш поход в джунгли. Грустное завершение, если бы не пара попугаев ара, сидящих как раз на одном из деревьев. Попугаи наши, отельные (те, что в красном уголке любят отдыхать), но здесь, на фоне реки, они выглядят вполне дикими. И позируют так охотно! Жаль, что интересуют они только меня – все остальные уже садятся в лодку, чтобы проплыть сотню метров до другого берега заводи. В обезьяний питомник. Ничего, подождут! И я включаю фотоаппарат…

 

“Посещение обезьяннего питомника”

 

Питомник – это две клетки – одна большая, вторая – поменьше. В большой клетке – паукообразная обезьяна.

 

- Ой, а я думала – у нее сзади пятая нога, а это хвост, - рассеяно замечает моя подруга.

 

Да, хвост у этой обезьяны такой же длинный, как и руки-ноги (или это руки-ноги такие же длинные, как хвост?), только хвост – без пальцев. Забавное создание, как говорит Павел Любимцев.

 

В клетке поменьше и обезьяны поменьше размером. Но с очень большими глазами. И – очень грустными. Но не обезьяны в клетках, а обезьяны на деревьях вокруг привлекают всеобщее внимание. Вон, среди листьев – игрунки – маленькие шустрые обезьянки, которые очень любят поиграть – отсюда и их название. Вон, на пальме сидит что-то большое и пушистое. Завидя туристов оно свисает на хвосте и потом прыгает на землю. Хочет лакомство – орешки. Тигель заранее их раздал нам – для сближения с “дикой” природой. Большое и пушистое оказывается очень красивой и спокойной обезьяной – шерстистой.

 

А вот самым неспокойным обитателем питомника является уакари (краснолицый саки) – настоящая визитная карточка амазонской сельвы благодаря фильмам ВВС. Самец прыгает, орет во все горло, тормошит клетки, короче дразнит всех. В перерывах, однако, успевает съесть орешек из руки очередного туриста, посидеть у каждого на плече и пофотографироваться. А потом опять - за дела. Показывать, кто тут главный. Тоже – староста, наверное.

 

Наш же отряд на двадцать минут превращается в юннатов. Сколько эмоций, сколько радости от общения с представителями местной фауны! Особенно – тех, что не в клетках. Впрочем, и последним достается порция любви и орешков. Фотографировать всех эти мартышек довольно сложно – уж очень они прыткие да юркие. Но если изловчиться, можно сделать довольно удачный снимок. И потом дома рассказывать, что “в Бразилии много-много диких обезьян”. Ладно, не будем привередничать – смешная экскурсия получилась…

 

Служитель бьет в небольшой гонг и все “незаключенные” приматы устремляются в столовую – нечто на подобии большого скворечника. Нам тоже пора обедать. Возвращаемся к лодке, рассказываем усталому немцу (он предпочел обезьянам отдых), что он пропустил.

 

Лодка отчаливает и через пять минут мы в ресторане. Самое время подвести итоги. В джунгли я сходил. Поход был очень труден. Особенно усложняли его попутчики. Причем сила этого осложнения была прямо пропорциональна их возрасту. За полтора часа я увидел многое. Но не увидел еще больше. Разочарован, хотя примерно такого “похода в джунгли” я и ожидал. Может, лучше было, как Макаревич с Розенбаумом? Как настоящие путешественники-первооткрыватели? На недельку на каноэ по небольшой реке? К настоящим, а не ряженным индейцам? К обезьянам без клеток? К паукам-птицеедам? К малярии и подкожным паразитам? К пираньям, анакондам и кайманам? Да, можно было бы. Но – недосуг. Да и прививку от желтой лихорадки я так и не сделал… Ладно, в следующий раз… Если он будет. Хотя – не знаю. Доказывать кому-то, в том числе и себе, что я могу выжить в сельве… Не знаю. Такого комплекса неполноценности у меня нет. Все-таки, я, наверное, больше турист, чем путешественник. Разочаровал? Ладно. Ничего. Продолжу повесть о туристе в дикой и ужасной Амазонии.

 

В качестве “дикости и ужасности” после обеда был запланированный поход к индейцам. Поход, как полагается, на лодке. По Риу-Тарума. Через затопленные леса. Под проливным дождем. Полтора часа в одну сторону, полтора – в другую, час у индейцев. После – ужин. Назавтра я покидал славный отель и решил перед отлетом обозреть Манаус. Хотел увидеть не только крыши театра “Амазонас” и Эйфелевого рынка, но и их самих…

 

- Постойте-ка, а как же рассказ об индейцах? – спросите Вы.

- А Вам еще не надоело? – пококетничаю я. – Тогда вот он (рассказ в смысле).

 

Приплыли мы к индейцам. Вот Вы, например, когда последний раз были в провинциальном музее? А там для Вас, случайно, песни-пляски ряженных в сарафаны бабушек из местной самодеятельности не устраивали? Для меня – устраивали. Притом – часто. Иногда – не бабушек, а вполне молодых людей. Устроили такое этношоу и в Амазонии. Служители музея “Настоящая индейская деревня в отдаленном уголке джунглей” (она находилась километрах в тридцати от Манауса) облачились в традиционные индейские наряды. Точнее – скинули обычную одежду, нацепили набедренные повязки, юные девы надели бюстгальтеры из скорлупок кокосовых орехов и раковин. И пошли в пляс.

 

- Сначала они исполнят ритуальный танец приветствия гостей, - объяснял нам перед концертом Тигель. – Потом вождь племени – видите – тот единственный мужчина, старше восьми лет, подойдет к каждому из вас (туристов было не меньше пятидесяти человек) и пожмет руку. Поприветствует и пожелает удачи и счастья на своем языке. То же самое проделают и другие члены племени (их было человек восемь – жена вождя преклонных лет, две девушки-подростка, остальные – дети). После этого индейцы исполнят еще один танец – за знакомство (“на брудершафт” – проносится у меня в голове), а потом вождь каждому мужчине даст по балалайке и все вы должны будете плясать гапака. Если откажитесь – вас съедят.

 

Итак, действо началось. Вождь племени вышел на середину большой хижины и что-то зычно крикнул. К нему подошла жена. За вождем встал семилетний сын и тоже крикнул зычно. Во всяком случае, ему так показалось. Рядом с ним встала сестра-подросток. На две головы выше его. Подоспели и остальные родственники. Дискотека началась. Побродив немного по кругу под вспышки фотокамер, мужчины племени взялись за трубы из бамбука. Трубы издали утробный звук. “Жаль, что все это не видит Остап Бендер, - усмехнулся я. – Он бы точно охарактеризовал ситуацию”.

 

Вторым номером в программе был хоровод. Трубы отложили и достали духовые – некие свистелки из того же бамбука. Индейцы старались. Может быть, для них все-таки это имело какой-то сакральный смысл? Хотя, не будем такими циниками – для зрителей сакральный смысл все же был. Он назывался “я видел настоящих индейцев и даже фотографировал настоящего индейского вождя”. А вот я заскучал. Слишком уж странно было видеть этих индейцев, явно приехавших за час до нас в деревню на автобусе из Манауса, кривляющихся, да еще – плохо кривляющихся. И сама деревня – ну точно – музей. Чистота, стерильность, не видно никаких следов ведения домохозяйства. Из построек – большая хижина для дискотек, средняя хижина-сувенирный магазин и маленькая хижина. Что в ней – пока не знаю. Из обитателей – оголтелые туристы, жадные до экзотики, ненастоящие настоящие индейцы, предлагающие эту экзотику за вполне определенную плату, и привязанная за веревочку курица, очевидно призванная показать, что домашнее хозяйство в этом музее-заповеднике ведется…

 

А пока Вы все это читали, танец-приветствие закончился и вождь по кругу стал обходить туристов, здороваясь с каждым за руку и произнося при этом те слова, о которых говорил Тигель. За вождем по росту выстроились все члены его племени, включая трехлетних детей. До меня очередь этой церемонии дошла в самом конце, но, надо отдать должное вождю, он отыграл свою роль достойно. А вот вождиха, а тем более дети явно устали от пожимания рук и отделались дежурными фразами.

 

Вторая часть марлезонского балета. Гапак. Всем мужчинам-туристам вождь раздал по балалайке, в качестве которой выступила дудочка-свирель и по индианке в качестве партнера. Я съеденным быть не хотел и тоже принял дары (вождиху, между прочим). Всем женщинам туристам были розданы индейцы мужского пола – сам вождь (он выбрал себе пугливую англичанку), его семилетний сын, его шестилетний сын, его трехлетний сын... Кому какого хватило. Гапак начался. Напоминал он все тот же хоровод, только с ритмичным притопыванием одной ногой и поддуванием в такт на свирели. Пока я ловил этот такт, мы вышли из хижины на улицу и гапак начал напоминать детсадовкую развлекуху “бояре, бояре, а у нас невеста”. Те, кто пожелал быть съеденными и не участвовал в танце “на брудершафт”, валялись со смеху и фотографировали тех, кто честно выполнял свой интернациональный долг. Все. Теперь я тоже – член индейского племени. Я прошел сложный обряд инициализации и могу жить в их общине. Но – не хочу. По крайней мере – в музее.

 

После танцев – сувенирная лавка. Торговля идет бойко – ну как же, почти все туристы уже чистокровные индейцы. Не могут же они домой не увезти хотя бы частичку своей исторической Родины. Из частичек – все тот же набор: маски, куклы, бусы, сушенные пираньи и макеты пираруку из дерева. Нашу звездочку Тигель ведет в последнюю из неисследованных хижин – самую маленькую. Хижина – как хижина. Тоже явно не обитаема в обычное (без туристов) время. На стенах – индейские трофеи. Шкура обезьяны, изрядно попорченная молью, кусок кожи аллигатора, на вид – очень древний, лук, стрелы в колчане, корни маниоки на столе, чешуя пираруку в банке. Тигель рассказывает о каждом предмете. “Вау” звучит из уст “звездочки” не так часто. Неужели, все наконец поняли, что их, мягко говоря, разыгрывают? Нет, просто – устали от танцев.

 Начинается дождь и мы спешим в лодку. Проходим мимо полуобнаженной вождихи с младенцем на руках. Рядом – жердочка с пустым кокосом. Хочешь сфотографировать настоящую вождиху – плати. У магазина бегают голые детишки. Все, что постарше – с блюдцами. Для жертвоприношений после фотографирования. В магазине – ажиотаж. За последнюю сушенную пиранью схлестнулись американец и японец. На стороне американца только звездно-полосатый флаг, на стороне японца – все соплеменники. Японец побеждает. Соплеменники жмут ему руку и быстро фотографируются. Наша “звездочка” уже отчаливает от берега. Грустно и тоскливо. Дождь.

 

После ужина у меня были долгие переговоры с Тиглем о моей предстоящей поездке в Манаус. Не сходились мы в одном пункте – в цене. Но я в конце концов победил и получил в свое распоряжение микроавтобус на полдня (до отлета в Фос-ду-Игуасу) и всю столицу штата Амазонас. Но это – совсем другая история, ибо в Манаусе я уже действовал самостоятельно и сам себе банальных приключений не придумывал…

 

Все, нет повести печальнее на свете, чем повесть о познании миров неведомых в окрестностях вполне обычных мегаполисов. За вполне обычные мегаденьги. Хотя… Мне было интересно. Интересно. Было бы интереснее, если бы не было Тигля, не было бы “звездочки”, было бы больше времени и собственная лодка. Пусть даже со старенькими мотором. И все же, я теперь могу гордо заявлять: “Да, я был на Амазонке”. И потупив глаза продолжать: “Только как турист. И ничего толком не видел.” А Вы? Интересно было Вам читать все это? Не пропал интерес к этому краю? Нет? И – правильно. Все – на Амазонку!

Анатолий Терентьев.

http://story.travel.mail.ru/story/show/93242/

Рейтинг: 
Голосов пока нет