Берлин, лето 1953 года: фашистский путч, или народное восстание?

Эти малоизвестные для жителей России события произошли в Германии летом 1953 года. Советские историографы вначале назвали их «фашистским путчем», а в семидесятые-восьмидесятые годы просто обходили молчанием.

15 июня 1953 года рабочие, строившие больницу Фридрихсхайн в Восточном Берлине, объявили забастовку и не вышли на работу, требуя отмены увеличения норм дневной выработки. В городе поползли слухи, что полиция занимает строительную площадку больницы. Все строители, находящиеся в Берлине, объединились в большую колонну, которая направилась сначала к зданию профсоюзов, а потом к министерству промышленности.

Министр, выйдя к рабочим, пообещал вернуть прежние нормы выработки, но его никто слушать не стал – выступающие ораторы уже выдвигали политические требования об объединении Германии, свободных выборах и освобождении политических заключенных. Усугублял положение и экономический кризис, приведший к росту цен.

17 июня на площадь Штраусбергер вышло уже около десяти тысяч человек. Они выдвигали лозунги: «Долой правительство!», «Долой Народную полицию!», «Русские, убирайтесь вон!», «Мы не хотим быть рабами, мы хотим быть свободными!» Вышедшая на митинг толпа начала крушить полицейские участки, административные здания партийных и государственных органов. Началось Берлинское восстание 1953 года.

В 13 часов комендантом советского сектора Берлина генералом-майором Дибровым в городе было объявлено военное положение. Как только появились первые жертвы среди советских солдат и немецких полицейских, комендант отдал приказ стрелять холостыми патронами и давить митингующих танками. Это оказало на мятежников воздействие, и они разбежались. Но вспыхнувшие по всей стране волнения не утихли.

Вот что говорит о происходившем студент-геолог Эрих Кулик, который в то время находился в центре колонны митингующих: "На углу Фридрихштрассе я впервые оглянулся. Мне стало страшно, когда я увидел, как много людей присоединилось к колонне. Вниз по улице, до самых Бранденбургских ворот, было не протолкнуться, толпа все росла и росла… На углу Шарлоттенштрассе мы вдруг услышали гул надвигающихся танков и сразу же увидели разбегающихся в панике демонстрантов. Голова нашей колонны продвигалась теперь медленно и с опаской. На мосту через Шпрее показались танки. Они прибавили газу и двинулись прямо на нас. Три тяжелых танка шли в ряд, а по тротуару бронированные автомобили. Не знаю, как удалось демонстрантам так быстро освободить улицу и где смогло укрыться такое количество людей. Я спрятался за памятником Гумбольдту перед входом в университет. В мгновение ока на высокой металлической изгороди позади меня не осталось ни одного свободного места. Лица русских, сидящих на танках, сияли, они вовсю улыбались, махали нам руками и выглядели очень дружелюбно. За танками, их было 15 штук, следовали грузовики с пехотой, легкая артиллерия, полевая кухня и лазарет. Всё, как на войне.

Минут через шесть, когда всё закончилось, люди все ещё смотрели вслед удаляющейся колонне техники. Я пошёл на площадь перед Берлинским собором. Незадолго до этого русские задавили там старушку. «Ей не хватило сил отбежать в сторону, – рассказывали очевидцы, – автомобиль хоть и затормозил, но было уже поздно. На месте происшествия быстро соорудили небольшое надгробье из кирпича, покрыли его чёрно-красно-золотым флагом, а поверх положили маленький деревянный крест".

Одновременно с военными, работала и восточногерманская полиция, устанавливая заграждения и стараясь не допустить разрастания восстания. Несмотря на принимаемые меры, оно охватило почти всю страну. Повсеместно происходили стычки митингующих с военными и полицейскими. Многие политологи склонны считать, что основной причиной кризиса в Восточной Германии было решение правительства Ульбрихта строить социализм по советскому образцу. Крестьян силой загоняли в сельскохозяйственные кооперативы, рабочим увеличивали нормы и штрафовали их за любую провинность, урезали заработную плату. Это и стало причиной массовых беспорядков, погромов и убийств.

О событиях тех дней вспоминает их участник, Гаральд Иванович Ломакин: «16 июня нас подняли по тревоге. Комсоставу раздали карты и приказали совершить марш на Берлин. За два часа езды по автобану колонна наших танков добралась до немецкой столицы. И тут поступила команда: разрядить орудия, сдать оружие, а боеприпасы сложить в ящики и опечатать. Для многих это было как гром среди ясного неба.

В Берлин мы вошли, когда стало темнеть. К полуночи въехали в Фолькспарк. По пути берлинцы встречали нас… цветами. Но вот кто-то запустил с верхнего этажа здания огромный горшок с кактусом. Он шлепнулся в двух шагах от нашей машины, взорвавшись фейерверком земли и осколков. Следом засвистели пули. Атмосфера накалялась с каждой минутой. Нас, по сути безоружных, это угнетало. То, что мы вскоре увидели, произвело впечатление даже на видавших виды офицеров. На фонарных столбах раскачивались полицейские. Их животы были вспороты, на спинах вырезаны звезды. И тут в нас полетели горящие факелы. А мы в ответ лишь кулаками грозили, ведь оружие было опечатано. И… продвигались вперед. Мне поручили занять позицию за Трептов-парком, рядом с американской зоной оккупации. Наше командование решило не применять оружие, опасаясь, что американцы введут в советский сектор свои танки, стоящие буквально в двух метрах от демаркационной линии.

Утром следующего дня поступил приказ «Минометы с позиций снять!». Сняли. На ночь я поставил охрану. А к утру все часовые были убиты. Пришлось снабдить новых часовых радиотелефонами. 18 июня нас перевели в Карлсхорст, где укрывалось руководство ГДР. Там же стоял наш медсанбат. В ночь с 17 на 18 июня фашисты вырезали здесь всю охрану, зверски расправились с больными, ранеными и медиками. Представшая картина была ужасающей: на КПП к двум вязам были прибиты тела наших медсестер. Их вначале изнасиловали, потом вырезали груди, вспороли животы и воткнули в них саперные лопатки. Какое там «народное восстание»?! Это была явная попытка фашистского переворота. Отсюда и непомерная жестокость. Нам ясно давали понять: убирайтесь прочь!

В тот же день кто-то поджег баню, где мылись мои бойцы. Многие получили ожоги. Полиция вышла на убийц и поджигателей. Всех расстреляли. Нам приходилось сбивать и американские воздушные шары. В корзине одного из них находились тонны две листовок с карикатурами на Сталина. А под ними призыв к воинам нашей дивизии немедленно отправляться домой. Самое интересное, что было указано полное наименование нашего засекреченного соединения.

Сейчас, когда говорят, что в 1953 году в ГДР шла борьба за демократию, я абсолютно с этим
не согласен. Демократии со вспоротыми животами не бывает. И тех, кто пытается обелить те события, я бы отправил в те горячие деньки».

Считается, что в ходе июньских событий 1953 года погибло около 50 челок, но точное количество неизвестно до сих пор. Ответственный за подавление восстания комиссар Владимир Семенов заменил полученный из Москвы приказ Берии «стрелять по людям» на приказ «стрелять поверх голов», что помогло исключить гораздо большее количество возможных жертв.

Михаил Осташевский.

Рейтинг: 
Голосов пока нет