Как я была няней в Париже и в Америке

НАЧАЛО

Когда несколько лет назад я вышла на пенсию, то испытала чувство радости. Как все советские женщины, я всю жизнь совмещала работу, воспитание детей и ведение домашнего хозяйства. А тут – относительная свобода!
Мы с мужем большие любители путешествовать. В молодости мы увлекались байдарками. Затем муж «заболел» горными лыжами и мы стали ездить в горы. А когда началась перестройка и появилась возможность путешествовать, мы съездили в Австрию, Германию, Италию, Испанию.
Есть такой старый анекдот: привезли в роддом беременного мужчину рожать.
Как же так вас угораздило? – спрашивают его.
Все началось с мытья посуды.
Так и у меня. Все началось с того, что меня попросили помочь посидеть с ребенком у одной американки, которая приехала в наш город по делам. Она наша соотечественница, но вышла замуж за американца и живет сейчас в Вашингтоне. Муж у нее не говорил по-русски, и она хотела иметь дома русскую няню, чтобы девочка не забывала русский язык.
В Москве, когда я у них работала, они с девочкой ели овощи только в сыром виде – надо было тереть на терке и чуть приправлять маслом. Вместо соли – семечки, вместо картошки – гречка. Мясо почти не ели. Перед каждой едой надо было взяться за руки и сказать слова благодарности Господу Богу за хлеб и пожелать друг другу счастья и здоровья.
После того, как они уехали, по объявлению в газете я нашла фирму, которая устраивала женщин на работу в Америке на год. И я поехала и работала няней, и очень много интересного и полезного узнала о тамошней жизни и думала, что этих впечатлений мне хватит на всю оставшуюся жизнь.
Но тут попалось на глаза объявление про Париж.
ВИЗА
Надо сказать, что французы очень не любят пускать к себе людей, которые едут в гости. Но и работать во Франции официально иностранцы не имеют права. У них большая безработица. И если французская семья желает взять на работу няню в целях обучения детей русскому языку, она – семья – должна организовать целый конкурс на замещение этой должности среди лиц французской национальности и доказать иммиграционным властям, что ни одна представленная кандидатура не удовлетворяет предъявленным требованиям.
Поэтому я ехала как бы в гости. Визу было получить довольно трудно. В приглашении стоял срок шесть месяцев, но разрешили только на три.
Я для себя сразу решила, что не буду нарушать визовый режим и уеду в срок, потому что в противном случае лишусь возможности на много лет вперед получать визу в страны, входящие в Шенгенское пространство.
Оставив мужа на попечение детей, дав кучу указаний чем и как питаться, и по какому адресу писать каждую неделю, я поехала в Париж – город, воспетый Ремарком, Мопассаном, город, где жили и творили Мане, Дега, Тулуз-Лотрек.
Билеты мне будущие хозяева заказали в Париже. Потом – из зарплаты – я за них расплатилась.
Аэропорт Шарль де Голль встретил нас красочной рекламной и волнами света. Из зала прилета лента транспортера подвезла нас к пограничному контролю, откуда быстро, почти без очереди мы прошли дальше.
Еще один транспортер повез нас не вниз, а вверх, по прозрачной трубе, к нашим чемоданам. Тележки там бесплатные и в достаточном количестве. Голос диктора по-русски объявил, что пассажиров, прибывших рейсом «Аэрофлота», просят пройти к выходу номер такой-то.
С моими будущими хозяевами мы благополучно встретились и поехали на машине знакомиться с детьми. Район, где мне предстояло жить и работать, относительно новый и называется Дефанс.
Квартира была большая, почти без мебели. Окна без штор. Хозяйка мне объяснила, что она любит простор и чтобы было много света.
Одна комната была как бы гостиной, где все обедали и где играли дети. Другая – спальня хозяев. Еще были детская и две комнаты для гостей, одна из которых мыслилась как еще одна – будущая – детская. Ванная, туалет и отдельно – душевая. На кухне около плиты встроена большая стиральная машина-автомат с сушилкой, холодильник и СВЧ.
СЕМЬЯ
Детей, как я уже говорила, было трое. Все девочки. Старшая, очень красивая, пяти лет, любила быть в центре внимания и говорила на трех языках – на французском, немецком и русском. Средняя девочка – трех лет – любила поплакать, была очень обидчивой и не такой общительной, как старшая сестра. Младшая, восьми месяцев – очень улыбчивая и спокойная, ползает себе и ползает.
Папа этих девочек оказался совершенно очаровательным молодым человеком, похожим на Вана Клиберна в юности. Он работал в какой-то фирме по контракту, обожал свою семью, всячески старался помочь жене по дому и перед работой успевал сбегать в булочную, откуда приносил свежие круасаны и багеты – длинные белые батоны. Если дети утром проснулись рано, он их кормил – до работы. Он же купал детей и укладывал их вечером спать.
Мама – очень красивая молодая женщина, работала неполный рабочий день, поэтому утром, перед уходом на работу, сама готовила обед и стирала.
Дети любили завтрак по-американски: хлопья с холодным молоком и йогурты. Папа предпочитал чай с булочками, а мама по утрам обедала, так как вторая еда у нее ожидалась только поздно вечером.
ГРЯЗЬ
В мои обязанности входило кормить детей и гулять с ними. Дом, где мы жили, был многоэтажным и очень ухоженным. На лестничных площадках – паласы, уборщица ежедневно их пылесосила и мыла оконные стекла.
Лифт останавливается не на площадке, как у нас, а непосредственно в коридоре, куда выходят двери двух квартир, и ты сразу попадаешь к себе домой.
Здесь же оставляли детские коляски, так что не надо нести в квартиру грязь с улицы, можно раздеться прямо здесь, у лифта.
Правда, о грязи в Париже как-то неловко говорить. Везде чисто даже в плохую погоду, очень много специальных людей и машин, которые за этим тщательно следят.
В первый же день, как только я приехала – это была суббота – моя хозяйка повела меня на экскурсию по Парижу. Я увидела улицы, о которых мечтала всю жизнь. Я ходила и не верила своим глазам: неужели я в Париже? Точно такое же чувство я испытывала, будучи в Нью-Йорке. Место, где я жила в Америке – в Лонг-Айленде, там стояли одни особняки, а дом моих хозяев был на двух уровнях.
Мои американские хозяева были выходцами из России.
Моя парижанка тоже была родом из России – москвичка, вышедшая замуж за немца.
Очень интересно было мне сравнивать своих хозяев друг с другом.
Моя американская хозяйка, к примеру, обожала зеркала. Они были у нее везде: в ванной на потолке, на дверях, в туалете. Кухня тоже была вся в зеркалах. Лестница на второй этаж вся выложена зеркалами, прихожая тоже в зеркалах, жалюзи зеркальные и даже стол в гостиной – тоже зеркало. Все эти зеркальные поверхности надо было по утрам протирать. Кроме того, ежедневно я пылесосила ковры. Комнат в Америке было шесть, три ванные комнаты и столько же туалетов. В каждом туалете туалетная бумага под цвет стен.
Я приехала в Америку летом, и моя воспитанница, Ирочка, целыми днями сидела в бассейне, который находился у них на участке. Бассейн делился на два отсека. Один был с подогревом, там можно было сидеть и включать струи для массажа, а другой отсек – дорожка, по которой можно плавать.
Огромный холодильник на кухне был доверху забит продуктами.
В Париже все было гораздо скромнее, и без излишеств. Что касается еды, все покупалось на один день. И к вечеру съедалось.
ВО ДВОРЕ
У меня было два выходных в неделю. В праздничные дни – если хозяева были дома – я тоже не работала.
Девочки любили смотреть мультики, слушать сказки – естественно, на русском языке. Старшая, узнав, что у меня дома есть маленькие внучки, все время просила рассказать, что они делают, чем занимаются, какие с ними происходят истории.
Со старшей и средней девочками тяжелее всего было после обеда, когда надо было укладывать их спать. Начинались крики, слезы, жалобы, что они «все расскажут маме». Однако если они все-таки засыпали, разбудить их тоже стоило больших трудов. И опять слезы, крики...
С младшей хлопот было меньше: каша, игрушки, ползанье по полу, гулянье и сон. Вот и вся ее жизнь.
Иногда старшую девочку отправляли в так называемый детский сад, где детей учат читать и писать. Утром папа ее отвозил, а вечером я брала малышку в колясочку и мы шла пешком до сада.
Гуляли мы в основном около дома, во дворе. Двор очень зеленый. Дворники по утрам мели, чистили, убирались. Единственной проблемой были собаки, за которыми никто не убирал. Надо все время смотреть себе под ноги. Более того, собаки гадили даже в песочницы, где играли дети, и там за ними тоже никто не убирал.
В Америке американцы ходят гулять с собаками, прихватив мешочки и совочки.
ДА БРОСЬ ТЫ!
И еще одна «заграничная» черта, к которой я так и не смогла привыкнуть. И американцы, и мои парижане все бросают на пол.
В Америке у меня была девочка 10 лет, Ирочка. Все, что она в течение дня надевала на себя – а переодевание происходило по 10-15 раз в день – валялось на полу. Лето в Америке жаркое, липкое, приходится часто принимать душ. И моя красавица каждый раз надевала чистую майку, а прежнюю бросала на пол. За день набиралось с десяток маек, трусов, шорт.
У Ирочки был старший брат, студент. У него в комнате уборка делалась раз в две недели. Весь его гардероб лежал на полу. Там же можно было найти зажигалки, батарейки, карандаши, деньги. После уборки полдня в комнате порядок, потом вещи снова летели на пол.
В Париже у моих хозяев в спальне тоже все было на полу. И у девочек – тоже самое.
Кстати, в Америке и в магазине так же. Покупатели примеряют кофточку, пиджак, платье, брюки – и на пол! Ходит продавщица и молча поднимает, и вешает на плечики.
Вообще я, конечно, постоянно сравнивала жизнь в Париже и в Нью-Йорке. В Париже продукты домой приносят хозяева вечером, после работы. А в Штатах я принимала участие в походах по магазинам, и это было для меня отдельным приключением.
Моя хозяйка, Рита, брала тележку и наполняла ее доверху разными фруктами, овощами, водой, мороженым. Что же касается других продуктов, она была очень разборчива. Во-первых, в семье очень следили за холестерином, поэтому сыр, если и покупался, то только для меня. Во-вторых, несмотря на то, что они с мужем были очень обеспеченными, Рита собирала и вырезала все встречающиеся на ее пути талончики на скидку при покупке продуктов. Эти талончики бросают в почтовый ящик в огромных количествах. А так как мы брали продукты на значительную сумму – получалась весомая экономия.
В магазинах в Штатах разрешается пробовать и есть продукты, только выносить нельзя. Однажды моя Рита решила поменять хлопья в коробке, которая была наполовину съедена. И ей дали новую.
В Париже такого нет. Но культура обслуживания выше. В большом супермаркете, в рыбном отделе, где прилавки выглядят натюрмортами, где среди льда лежат такие морепродукты, о которых я и не слыхивала, продавец в резиновом фартуке и перчатках берет указанную тобой рыбу, чистит, потрошит ее, ополаскивает тут же струей из шланга, если попросишь, режет, и только после этого кладет в пакет и отдает покупателю.
В Париже, как и в Америке, культ мороженого. Но в Париже мороженое жирнее, там больше сливок, орехов, изюма и сахара. Мой парижский хозяин очень любил такое мороженое, оно было очень дорогое и, хотя в холодильнике все время стояли коробочки, я стеснялась его есть. В Америке же мороженое совсем другое, некалорийное. Огромное количество сортов, с разными наполнителями, разных цветов и разное по вкусу. Моя девочка Ира поглощала его коробками.
Кстати, в той американской семье, несмотря на то, что покупалось огромное количество продуктов, ели мало и не очень разнообразно. По утрам Рита и ее муж только выпивали кофе и брали с собой бутерброды. Никаких колбас, только тонко нарезанная индейка. Ирочка ела только мюсли с молоком и ягодами и мороженое.
В Америке на столе все одноразовое: тарелки, приборы, бокалы для шампанского, скатерть. Поели – собрали все в мешок, и хозяйка свободна.
Вечером семья ела в основном салаты: из капусты, кочанного салата, огурцов, приправленные маслом и уксусом. Несмотря на обилие готовых фруктовых соков, хозяин сам делал свежие соки из апельсинов и моркови. Любили они посидеть за столом, грызя семечки или орехи. Иногда звонили по телефону и заказывали пиццу. Я почти не готовила.
В Париже вечером обязательно ели суп, второе – мясо и салат. К обеду непременно подается вино. Фрукты покупаются в основном для детей.
За то время, что я жила в парижской семье, был один праздник. Очень похожий на праздник в американской семье. Бутерброды, напитки. Все пришли с детьми и мужьями. Женщины были русскими, мужчины – французы. В Париже много таких браков, и заметна некоторая особенность. Как правило, мужчина намного старше жены и ужасно некрасивый. Однако живут они дружно и, наверное, счастливы.
Общались все эти пары между собой по-французски. Дети играли в другой комнате.
Французы не едят на ходу, как американцы. Те питаются повсюду и постоянно. Утром можно видеть, как они бегут на работу, откусывая гамбургер и отхлебывая из стаканчика какую-нибудь жидкость. Даже водитель, останавливаясь около светофора, успевает достать коробочку с едой, ложечку и стаканчик. Дети жуют не переставая. В поезде метро все едят.
БРЮССЕЛЬ
Мои парижские хозяева помогли мне съездить в Брюссель. Бельгия входит в Шенген, и моя виза позволила мне совершить эту поездку. Ехала я на поезде. Вагон изнутри напоминает салон самолета. Высокие кресла со столиками. Кто работает, кто ест, кто читает. Есть буфет, но еду разносят по вагонам. Ехать всего три часа. Поезд уходил очень рано. В 7 часов утра я уже была на вокзале. Он огромный, светлый, играет музыка. В буфетах – горячие круасаны и кофе.
В поездах очень вежливые контролеры. Если ты не успел купить билет – тебя не штрафуют, а дают возможность купить в поезде.
Что касается автомобильных путешествий, в Париже можно позвонить в агентство и поинтересоваться – не едет ли кто-нибудь на своей машине в эти выходные к своей тете или к своему дяде в Германию, и не захватит ли он меня? Расходы на бензин делят попутчик и хозяин машины.
В парижском метро, в вагоне, пока поезд идет от станции до станции, успевают выступить бродячие музыканты, клоуны. Очень быстро в торце вагона они ставят ширму и показывают короткое представление, зарабатывая на жизнь.
ОРИЕНТАЦИЯ
Когда я стала лучше ориентироваться, я поехала в Версаль, опять же на поезде. Надо было найти дорогу к дворцу, но французского я не знала. Какой-то рабочий понял, что я ищу, и буквально за руку привел меня на место, хотя ему было в другую сторону.
То же самое бывало и в Америке. Однажды я искала какой-то магазин. Подошла к полицейскому, который сидел верхом на лошади. Он спешился и пошел звонить в справочную. Потом нарисовал мне, как и куда пройти.
В Брюсселе без карты и без языка трудно найти центр города. Я тоже подошла к верховому полицейскому и на пальцах стала объяснять, что мне нужно. Он долго смеялся, но начал объяснять мне, как пройти. Лошадь покорно ждала.
ПОДРАБОТКА
Если человек в США чувствует себя небогатым, он старается взять побольше почасовой работы, благо неквалифицированная работа есть всегда и повсюду. Она оплачивается по минимуму – $6 в час. Если человек обеспечен, он старается приумножить свой капитал. Мой американский хозяин днем работал ювелиром, а вечером – в автосервисе. Думаю, что именно это позволило ему содержать такой огромный дом с обстановкой, иметь три машины – по одной на каждого члена семьи – и нанимать прислугу.
В Париже, как я поняла, основным кормильцем был тоже папа, но он работал лишь на одной работе. В Париже найти подработку гораздо труднее.
Иностранцам – в частности, русским – рекомендуется искать что-нибудь на стыке русских и французских интересов – с опорой на экономическую, научно-техническую или культурную базу своей страны. Как и в Америке, во Франции ценятся специалисты.
Наши женщины, вышедшие замуж за французов, работают в основном преподавателями. Или не работают, а воспитывают своих детей.
МУЖ
Когда я уезжала, мы с мужем договорились, что если будет возможность, он купит тур в Париж, и приедет ко мне, чтобы мы могли провести вместе хотя бы пару дней. Его приезд пришелся на праздник, что было очень удачно. Мы гуляли по парижским улицам, и я была гидом.
И тут у нас вышло приключение. В туристической фирме, где муж покупал путевку, его предупредили, чтобы он был внимательней на улицах и ни на какие сомнительные предложения не откликался. Он, естественно, тут же забыл об этом.
И напрасно. Муж был с камерой, мы ходили по улицам и громко обменивались впечатлениями.
Вдруг около нас остановилась очень красивая машина, и симпатичный молодой человек итальянского типа, опустив стекло, обратился к нам с сильным акцентом:
О, я вижу вы из России! А откуда? Из Москвы? Я очень люблю Москву, я веду торговлю с вашей страной, у меня сеть магазинов и здесь, в Париже, я хозяин престижного магазина, и наша фирма хочет сделать вам подарок!
Тут он протягивает нам из машины две роскошные кожаные куртки, мужскую и женскую. И несколько раз повторяет, что это совершенно бесплатно, в подарок от фирмы... В ответ ему, оказывается, нужна лишь маленькая услуга: он прямо сейчас едет в аэропорт, а бензин, оказывается, на исходе, и ему не хватает пустяка – 500-600 франков. Накануне он все деньги, увы, проиграл в казино, и ему нужна лишь вот эта маленькая сумма!
Муж растерялся и уже начал меня уговаривать дать деньги. Но я контролировала ситуацию. И мы стали просовывать эти куртки ему обратно, объясняя, что приехали с экскурсией и что денег с собой нет вовсе. Очень расстроенный, он уехал.
Мы так и не поняли, в чем тут был подвох. Потом коллеги по туру рассказали мужу, что через пять минут после того, как мы взяли бы эти куртки, к нам бы подъехала другая машина, и нас обвинили бы в краже и потребовали денег за две эти на самом деле очень дорогие куртки.
На следующий день муж гулял один, и около него опять остановилась машина, и другой – тоже очень симпатичный человек, начал доставать куртку и рассказывать про фирму. Муж сразу его оборвал:
Если вам не хватает на бензин, вы обратились не по адресу!
Человек засмеялся и уехал. Нам потом объяснили, что это были «наши» люди, возможно с Украины или из Молдавии, и в городе они известны.
ИНФОРМАЦИЯ
В Париже я страдала от недостатка информации. Если в Нью-Йорке на каждом углу продаются русские газеты, журналы, книги, видеофильмы, то в Париже по-русски я могла прочесть только то, что приносила мне моя хозяйка. Книг на русском языке в доме почти не было, телевизор никогда не включали – смотрели мультфильмы онлайн через Интернет.
А в Америке я могла пользоваться библиотекой. Единая компьютерная система по всему штату позволяет читателю брать книги и сдавать в любой библиотеке – где ему ближе и удобнее. Книг на русском языке было очень много, в том числе и таких, которые в то время в Москве были дефицитом. Газеты – почти все, что выходили в Москве.
ИНВАЛИДЫ
Известно, что в США все устроено так, чтобы люди, передвигающиеся на инвалидных колясках, не чувствовали себя ущемленными. Коляски с моторчиками, широкие проходы между прилавками в супермаркетах, касса на удобном уровне, в автобусах сзади опускается специальный пандус, чтобы можно было въехать, я сама видела, как водитель ждал, пока коляска въедет, и помог инвалиду выехать обратно на следующей остановке.
Но инвалиды там еще повсеместно работают. Много психически неуравновешенных людей занимают позиции уборщиков и дворников. На почте я видела объявление: «Говорите громче, вас обслуживает плохо слышащий продавец!»
ОТЪЕЗД
Три месяца в Париже – это не год в Америке. Настал день отъезда. Характер у меня беспокойный, и уже с вечера я начала волноваться, как бы не опоздать на самолет. Мой хозяин не пошел в этот день на работу – чтобы проводить меня и отвезти в аэропорт. И не зря я волновалась! По дороге нас остановил полицейский патруль и, проверив документы, обнаружил, что у хозяина просрочена страховка. Они долго разбирались в участке, и я думала, что теперь уж точно опоздаю. С нас взяли большой штраф и отпустили. Парковаться на долгий срок в аэропорту было нельзя, и мне пришлось самой искать стойку для прохождения пограничного контроля и регистрации багажа. Слава Богу, все обошлось. Исхудавший муж встретил меня в Шереметьеве-2.
Прошло время. Мне опять хочется куда-нибудь поехать, Но годы берут свое. Мы с мужем ставим кассету, отснятую в Париже, и смотрим, как все было.
Людмила Острун.
http://www.zagran.kiev.ua/article.php?new=5&idart=1999510
Рейтинг: 
В среднем: 5 (5 голосов)