Monkey business

 (нетипичная история) 

Отрывок из книги «Monkey Business и другие истории»

Опубликовано с разрешения автора

 

Февраль 1994

Мне удалось найти в Силиконовой долине компанию, которая предложила работу по специальности и согласилась оформить визу Н1В. В середине февраля я с радостью покинул Нью Иорк, где прожил около полугода в районе Брайтон Бич, работая на американское отделение одной российской компании. После пронизывающего холода Нью Йорка климат Силиконовой долины показался райским. На улице (и в моей душе) пели птички и расцветали розы. Компания, которая любезно согласилась пригреть будущего эмигранта, состояла всего из 17 человек. Президентом компании была милая дама предпенсионного возраста, по национальности португалка, в 50-х годах эмигрировавшая в США с Азорских островов. Вице- президентом – её муж, белый американец, по специальности инженер- электронщик. Основным видом деятельности был ремонт принтеров, используемых в кассовых аппаратах. На этой работе были заняты, в основном, выходцы с островов Самоа – смуглые, весёлые, коренастые парни. Была ещё маленькая группа, состоящая их трёх человек – инженера Энди и двух техников, которые занимались контрактными работами по обслуживанию компьютерной техники. Я должен был помогать в ремонте и технической поддержке для компьютерной группы, а также в решении трудных проблем, возникающих при ремонте принтеров. Кроме людей, имеющих дело с техникой, в компании наличествовали бухгалтерша и сэйлсмен, находящий новые контракты. Хозяин и хозяйка – очень милые люди, с персоналом держатся в высшей степени дружественно. Хозяйка каждый день, приходя на работу, обходит все рабочие места, беседует с нами, поддерживает и часто в виде поощрения говорит: «Give me a hug!». При этом полагается слегка приобнять хозяйку, и она тебя дружески похлопает по спине. Дела у бизнеса идут хорошо: когда оформляли документы для получения рабочей визы, я заметил, что чистый доход перевалил за миллион долларов в год, что для такой маленькой компании было очень даже неплохо. Хозяин сказал, что они share profit company, а это означает, что по итогам года будут выплачены солидные премии.

Март 1994

Постепенно познакомился и сдружился с ребятами из Самоа. Починил кучу электронных плат для принтеров, которые валялись в углу в картонных коробках. Удивительно, но похоже, что в Америке мало кто умеет чинить электронное оборудование. Если что-то ломается, то хозяева просто заказывают новую плату. Стоит она 120 долларов. Я выписал себе анализатор сигналов и принципиальные схемы плат. Теперь с помощью анализатора и осциллографа на ремонт одной платы я трачу в среднем 15 минут. С ремонтом компьютеров ещё лучше – я привёз с собой из России анализатор первоначальной загрузки BIOS, который мы с приятелем когда-то производили в кооперативе, и теперь анализ неисправностей занимает считанные секунды. Начал осваивать компьютерные сети и специализированные терминалы для поддержки контракта с NASA. Починил даже сломанный телевизор, принадлежащий компании. Хозяева демонстрируют меня клиентам как чудо заморское: – Смотрите, это Gene. Он из России и умеет делать всё!

Клиенты цокают языком и, восхищённо качая головой, спрашивают у меня, где я всему этому научился? Приходится отвечать что-то типа: «Голь на выдумки хитра».

Апрель 1994

Хозяева пригласили меня в гости. Росположились прямо у них во дворе. Хозяин на решётке жарил мясо, которое мы с ним запивали довольно посредственным пивом Будвайзер. Хозяйка рассказывала историю своей жизни. Оказывается, она родом с маленького острова у побережья Португалии. Родители были крестьянами. Сама она закончила четыре класса школы, после чего стала помогать родителям в поле. На этом её образование закончилось. В начале пятидесятых она заняла 200 долларов, с этой суммой приехала в Америку и пошла работать на фабрику. Несколько лет очень тяжёло работала, но в конце концов вышла замуж за американца – инженера и постепенно жизнь наладилась. Сейчас их сын учится в университете, а дочь в местном колледже. Свой бизнес они открыли десять лет назад. Сначала дела шли так себе, но пару лет назад им удалось заключить несколько очень выгодных контрактов, после чего фирма пошла в гору.

После ужина, за стаканом скотча я спросил хозяина, почему главой компании является его жена, а не он, имеющий высшее техническое образование. Хозяин объяснил мне, что в Америке существует программа, согласно которой женщины и представители национальных меньшинств имеют определённые преимущества. Так, например, их бизнес попадает сразу под две льготные категории – «woman owned business», что означает, что главой компании является женщина, плюс она к тому же принадлежит национальному меньшинству. Поэтому компания имеет преимущественное право на заключение контрактов с правительственными организациями. Я поинтересовался, являюсь ли я национальным меньшинством, так как русских здесь меньше, чем испанцев или португальцев. Он ответил, что нет, поскольку русских слишком мало и их голоса не играют большой роли при выборах в Конгресс. Чудны дела твои, Господи! Я-то всю жизнь полагал, что что здесь контракт получает тот, кто предложит товар лучшего качества и по более низкой цене.

Май 1994

Среди самоанцев выделается Джо – он самый рослый из них и самый острый на язык. Он целый день распевает песни и отпускает шуточки по адресу техников. Больше всех достается тщедушному американцу Фредди. Фредди – любимец хозяев: никогда ни в чем им не перечит. Другого техника, выходца из Сирии, Джо не задирает и вроде бы побаивается. Краем уха слышал, как Джо в разговорах с техниками несколько раз обозвал хозяйку – old bitch.

Июнь 1994

На летние каникулы вышла поработать дочка хозяев – вечно неопрятно одетая девица с каким-то заспанным лицом. В её обязанности входит отвечать на телефонные звонки. Делается это так: подняв трубку, она произносит какую-то стандартную фразу и спрашивает, кто звонит и по какому поводу. Если звонят хозяевам, она сразу же переключает телефон на них, если кому-то из нас, то по неведомым мне причинам она записывает телефон звонящего на бумажку и говорит, что ему перезвонят. Где-то через полчаса она приносит бумажку и говорит – звонил такой-то. Я звоню клиенту, от него зачастую уже и след простыл. Оставляю сообщение и прошу перезвонить. Через некоторое время клиент перезванивает, попадает на дочку и история повторяется. От нечего делать она целые дни играет на компьютере в карточную игру «Солитёр». Ну и пусть играет, не моё это дело.

Самоанцы пригласили меня на новоселье. После работы поехали чёрт-те куда – за Оклэнд, полтора часа по хайвэю. Район смотрится убого, это не Силиконовая Долина. Зато жильё в два раза дешевле, чем у нас. Дом они купили довольно большой, но, оказывается, в нём, по моим понятиям, живёт несколько семей. У самоанцев родные и двоюродные братья, сёстры, а также дяди и тёти – это всё одна семья. Из белых людей, кроме меня, присутствовал сосед – американец. Джо обьяснил, что на «House warming party» (в переводе на русский это звучит довольно странно – «Вечеринка подогрева дома») положено приглашать соседей. Щупленький, очкастый сосед жался ко мне и, как мне казалось, с испугом поглядывал на новых соседей.

Я смотрел на девушек с острова Самоа и вспоминал полинезийские рассказы Джека Лондона. По тем рассказам полинезийские девушки представлялись мне стройными дивами с длинными, распущенными волосами. Про волосы всё было верно, но вот насчёт стройности… Передо мной мелькали этакие толстые кубышечки, или, скорее всего, шкапчики на коротких ножках, одетые в шорты и майки. Но это их нисколько не смущало. После непродолжительного застолья, шкапчики построились в ряд и стали танцевать что-то отдалённо напоминающее Летку-Енку. Мужчины важно стояли в сторонке и налегали на текилу. Я попросил соседа научить меня пить текилу. Сосед показал, как насыпать соль на тыльную сторону ладони и закусывать текилу солью и лимоном. После получаса тренировок сосед сказал, что ему нужно пойти в туалет и, покачиваясь, навсегда удалился с моих глаз. Я окончательно заскучал и присоединился к моим коллегам.

Разговор зашёл о работе и, в частности, о хозяйке. Тут уж выражение «old bitch» употребляли все, не стесняясь. Я спросил у Джо, почему к ней такое отношение? Тот ответил, что она платит самоанцам по семь, семь с половиной долларов за час, то есть немного больше, чем получает уборщик в Макдоналдсе, сама же имеет не менее пяти сотен долларов прибыли с каждого из них в день. Уйти они от неё не могут, поскольку специальность ремонтника кассовых принтеров мало востребована, да и с английским у них не так уж хорошо. Ещё он добавил, что ее f**** дети недалеко от неё ушли и что единственный приличный человек в фирме – это хозяин. Именно он создал компанию и вывел её в прибыльные, но несколько лет назад он переболел раком и с той поры сильно сдал. Хозяйка из номинальной главы компании постепенно превратилась в реальную и за каждый цент готова любого удушить голыми руками. «Вот какова она – классовая ненависть», – подумалось мне тогда.

Июль 1994

Приехала моя семья, и я снял небольшую квартирку в престижном районе. Квартирная плата сжирала почти половину зарплаты, но деваться было некуда – престижность района была напрямую связана с качеством школьного образования. В нашем районе 80% выпускников школы поступали в университеты и колледжи, в соседнем же- считанные единицы. Уволился инженер Энди, занимавшийся обслуживанием сетей и ремонтом компьютеров. На прощание он мне сказал: «Gene, я хочу тебе дать совет. Никогда не учи хозяйку, как правильно что-либо делать. И вообще не показывай, что ты умнее её».

Хозяева вызвали меня к себе и долго хвалили. Потом сказали, что я уже вошёл в курс дела и теперь смогу вместо Энди обслуживать все компьютерные контракты Я набрался смелости и спросил, когда смогу получить обещанные подъёмные и компенсацию за переезд. Хозяйка тут же позвонила бухгалтерше и велела выписать солидную сумму. На прощание она сказала, что в случае, если будет много работы, то мне придётся выходитиь на работу по субботам. Ну, и, конечно же: «Give me a hug!». Уходя, подумал: « Теперь придётся работать за двоих и все субботы, конечно же, мои, но за деньги можно и потрудиться».

Август 1994

Получил очередной пэй-чек и обнаружил непонятные вычеты из зарплаты. Подошёл к бухгалтерше и спросил, что бы это означало. Она ответила, что в июле я получил беспроцентный заём сроком на полгода и теперь она будет вычитать эти деньги с каждой зарплаты. Я пытался спорить, что это была компенсация, а не заём, но она сказала, что таково было рапоряжение хозяйки. На душе у меня заскребли кошки, и я вспомнил предостережения Джо. С хозяйкой говорить не хотелось, и я пошел разбираться с хозяином. Тот сказал, что для него это сюрприз, и он поговорит с женой. Через полчаса он подошёл ко мне и сказал, что хозяйка изменила свое решение и оформила деньги как заём. Но: к Роджеству, когда будет посчитана прибыль, мне будет выплачена годовая премия, где всё будет учтено.

Хозяйка регулярно подсовывает всем нам на подпись петиции в поддержку Affirmative Action – той самой программы, согласно которой она и имеет все привилегии. Дочка запечатывает петиции в конверты и рассылает их конгресменам и сенаторам. Мне регулярно приходят красивые конверты из Конгресса и Сената – большое спасибо, ваша петиция получена, мы ее рассмотрим и примем соответствующие меры.

Сентябрь 1994

Впервые увидел, как в Америке увольняют с работы. В середине дня вышла хозяйка и позвала Джо в свой оффис. Он вышел от неё через десять минут, подошёл к своему столу, забрал радиоприёмник, по дороге к выходу помахал нам рукой и сказал: «Всё, друзья, я здесь больше не работаю». Все крикнули: «Bye, Joe!» и, ни на минуту не прерываясь, продолжали работать, как будто бы ничего не случилось. В конце дня я полюбопытствовал у хозяина, почему уволили Джо? Он ответил, что они проверили в DMV его водительские нарушения и, поскольку их было слишком много, то они не могут ему больше доверять водить машину, принадлежащую компании. Мне это показалось немного странным, и через пару дней я спросил у Сирийца, что он думает об этом? «А ничего, – ответил тот. -Это Фредди подслушал, что тот говорит, и настучал хозяйке».

Дочка начала учиться, но временами приходит сидеть на телефоне, а заодно делает домашние задания. Я как-то заглянул в её тетрадку и увидел исчерканный лист. Она в течение часа безуспешно пыталась решить простейшее квадратное уравнение. И это студентка второго курса колледжа, после 12 лет обучения в школе! Притом она окончила ту же школу, где учатся мои дети. Надо будет посмотреть, что там они изучают… 

Ноябрь 1994

Поинтересовался у Сирийца, каковы перспективы получить рождественскую премию. Он сделал круглые глаза и сказал, что техникам никаких премий никогда не платили, может быть, платят инженерам, но ему об этом ничего не известно, т.к. в Америке никто не знает, кто сколько получает.

Давно уже заметил, что техники работают очень неравномерно. Они приходят на работу очень рано. С утра все отбирают те принтеры, которые почти не требуют ремонта, и до прихода хозяйки практически ничего не делают – болтают, читают газеты и обсуждают спортивные новости. Она приходит гораздо позже, обходит рабочие места и смотрит, кто сколько сделал. К этому времени работа вовсю кипит. Но вот хозяйка удаляется в свой оффис, и трудовой энтузиазм на глазах иссякает. К концу для хозяйка считает отремонтированные принтеры и со вздохом просит несколько человек поработать сверхурочно. Работы много, и обычно техники работают сверхурочно и по субботам.

Картина, в общем-то, ясна: при их мизерной почасовой зарплате техники заинтересованы в сверхурочной работе, которая оплачивается в полуторном размере. Один их техников сказал мне, что они могли бы ремонтировать в два раза больше принтеров, если бы компания платила сдельно за каждый отремонтированный принтер.

Декабрь 1994

Канун Рождества. 24 Декабря хозяйка принесла на работу целый круг сыра. С гордостью продемонстрировала его мне.

- Смотри Gene, это настоящий португальский сыр. Точно такой же делали на моем родном острове. На Рождество его положено есть со сладким португальским хлебом. Во второй половине дня появился сын хозяйки – коренастый малый лет 24, приехавший на каникулы. Сынок стал вытаскивать из машины караваи хлеба и относить их в оффис хозяйки. Я под каким-то предлогом заглянул туда посмотреть, что делается. Хозяин резал круг сыра на дольки, дочка надписывала поздравительные открытки, хозяйка оборачивала каждый кусочек сыра в целлофан, добавляла поздравительную открыточку и перевязывала красной ленточкой. Через некоторое время она собрала нас всех на митинг, поблагодарила всех за хорошую работу и вручила каждому по открыточке, кусочку сыра и караваю португальского хлеба. Ну, и, конечно, традиционные объятия с хозяевами. После этого нам было позволено уйти с работы на два часа раньше. Про премию ни звука. Из оффиса вышел вместе с Сирийцем. По пути на автомобильную стоянку он открыл крышку мусорного бачка и зашвырнул туда рождественский подарок. Мой же лексикон обогатился некоторыми специфическими словами. Пытаюсь вспомнить, кто такой «Скрудж» и чем он прославился.

Январь 1995

Подождал до конца месяца и спросил у хозяина, что случилось с премией. Он, как всегда, не в курсе и обещал узнать у хозяйки. Мне с ней общаться по этому поводу совершенно не хочется. Через некоторое время подошёл хозяин и, виновато отводя глаза в сторону, сообщил, что премия мне не полагается, поскольку я проработал не целый год, а только 11 месяцев. Я был готов к такому повороту событий и, как мне ни хотелось высказать всё, что я по этому поводу думаю, я сдержал внутри те слова, которые рвались наружу. Вместо этого, пользуясь моментом, я сказал хозяину, что мне нравится жить в Америке и работать в их компании и поэтому я хотел бы начать процесс оформления Green Card. Хозяин ничего не имел против и пообещал, что начнет процесс оформления в самое ближайшее время.

Февраль 1995

Выдержал разговор с хозяйкой, которая интересовалась, зачем мне Green Card и сколько времени займёт процесс её оформления. Я честно ответил, что около двух лет. Она этому явно обрадовалась и сказала, что фирма, конечно же, оплатит все расходы по её оформлению. Также она спросила у меня, не могу ли я сделать что-нибудь, чтобы уменьшить время ремонта принтеров и уменьшить количество брака. Многие принтеры не выдерживают гарантийного срока, и фирма терпит убытки, ремонтируя их бесплатно. Я тут же выдал совет – ставить на каждый принтер личное клеймо и изменить систему оплаты работы техников. А именно: платить им часть зарплаты по отработанным часам и ещё доплачивать добавочно за каждый отремонтированный принтер. Сказал, что добавка зарплаты техникам будет скомпенсирована уменьшением расходов на гарантийный ремонт и пообещал всё рассчитать на бумаге. Хозяйка потемнела лицом и резко ответила мне, что зарплату техникам она увеличивать не будет. И вообще она в бизнесе с 1985 года и лучше меня понимает, что к чему. Я плюнул (мысленно) и вышел.

Поговорил с юристом, который мне делал рабочую визу, и он обещал начать подготовку бумаг.

Март 1995

Личные клейма для техников всё же ввели. И тут же от них посыпались жалобы: техники утверждали, что они качественно ремонтировали принтера и не имеют понятия, почему те ломаются так часто. Хозяин вспомнив, что по диплому я инженер–механик, попросил меня посмотреть, в чём причина поломок. Я взял к себе на стол несколько не прошедших гарантийный срок принтеров и стал разбираться. Впрочем, всё стало ясно с первого же взгляда. На заводских принтерах печатная головка крепилась на пластмассовой каретке. В каретку были запрессованы бронзовые втулки, которые скользили по двум полированным металлическим осям. Забракованные принтеры отличались тем, что каретка была сделана из алюминия, а вот бронзовые втулки отсутствовали вообще и алюминий скользил прямо по стали. Я мысленно перенёсся на много лет назад в школьный кабинет химии и как бы воочию увидел большой плакат, висящий над доской. Плакат назывался «Ряд напряжённости металлов». Я подошёл к хозяину и поинтересовался, откуда взялись алюминиевые каретки и почему отсутствуют втулки?

Хозяин объяснил, что пластмассовые каретки недолговечны и часто ломаются и поэтому некоторое время назад он решил заменить их на более прочные алюминиевые, для чего сделал чертежи и по ним заказал большую партию кареток, которых теперь должно хватить на несколько лет. На мой вопрос, почему отсутствуют бронзовые втулки, он ответил, что они удорожают конструкцию каретки, да и какая вообще разница – ведь там и здесь металл скользит по металлу?

Я достал словарь и, старательно подбирая термины, обьяснил, что сталь с алюминием несовместимы, поскольку эти металлы при соприкосновении создают электрохимическую пару, что в свою очередь вызывает коррозию алюминия. Этим и обьяснялся тот факт, что через некоторое время каретки начинали ходить по направляющим очень туго, что в свою очередь вызывало поломку пластмассовых шестерён привода или повреждение зубчатого ремня. Услышав мудрёные термины, хозяин посмотрел на меня с уважением и пригласил на экстренное совещание в кабинет хозяйки. Пришлось прочитать лекцию по электрохимии ещё раз. Далее мнения разделились: я настаивал на том, чтобы отправить все каретки на переделку и запрессовать в них втулки, хозяин колебался, хозяйка же, не раздумывая, сказала, что компания и так уже потратила много денег на изготовление кареток и тратить ещё дополнительно она не намерена. Тогда хозяин предложил наносить на направляющие оси побольше густой смазки, чтобы уменьшить контакт стали с алюминием. Я ответил, что это не решит проблему, а только ненамного оттянет момент поломки. Хозяйка тут же ухватилась за это предложение и на мои возражения ответила, что я только что из России и в бизнесе ничего не понимаю. Всё, что нам нужно, – это, чтобы принтеры отработали гарантийный срок, а дальнейшее нас не касается. У меня создалось впечатление, что хозяйка про себя решила, что, чем быстрее принтеры вернутся к нам после гарантийного срока, тем лучше для фирмы. Я напомнил, что юрист ждёт оплаты за подготовку Green Card. Хозяйка сказала, подожди, мол, немного, сейчас не до этого.

Май 1995.

Green Card без движения. На все мои напоминания о том, что нужно выписать чек юристу, хозяйка отвечает: «Подожди, не сейчас». В конце концов, плюнул и на это: подал хозяйке бумаги на подпись и сказал, что буду платить сам. Она молча подписала бумаги и отдала мне.

Июнь 1995.

Всё так же ставим алюминиевые каретки на принтеры. Смазка, как я и предсказывал, не очень-то помогает.

Настала пора продлять договор по ремонту принтеров на следующий год. Узнал от сэйлсмена , что хозяева решили увеличить расценки на ремонт. Он переживает по этому поводу, так как полагает, что повышенные расценки могут не пройти. Я понимаю его: именно он нашёл этот контракт для фирмы и вся его работа связана с ним. Хозяева же уверены, что новый договор будет подписан, так как они имеют привилегии – minority, women owned и прочая.

До меня дошло, в чём основная проблема хозяйки – она на дух не переносит убытков. В бизнесе же неприятие малых убытков часто ведёт к большим. К примеру, в холле у нас стоят витрины и стеллажи, заполненные коробками с компьютерными программами и запчастями. На всех наклеены аккуратные этикеточки с ценой, полученной как сложение покупной с 25% надбавкой. В основном, это вещи, не нашедшие сбыта или не востребованные заказчиками. Лежат они уже полгода – год и продать их по указанной цене уже невозможно. По этому поводу между мной и хозяйкой недавно произошел показательный разговор.

- Я предлагаю уценить и распродать всё это. Сейчас это ещё возможно, но через полгода все эти вещи устареют и останутся нам навечно.

- Как продать? Себе в убыток? Посмотри, сколько я за всё это заплатила!

- Но это же замороженные деньги. Поверьте мне, у меня в Москве было два бизнеса – деньги должны крутиться как можно быстрее и приносить новые деньги.

- Но эти вещи всё же потихоньку распродаются.

- Да, иногда нам удаётся что-то всучить покупателю, но сейчас цены на компьютерные запчасти падают очень быстро. Во всех магазинах это уже стоит наполовину дешевле. Что толку, если мы в конце концов продадим десяток – другой, а остальное останется пылиться на полках?

- Gene, ты ничего не понимаешь. У вас в России бизнес не такой. Я не могу торговать себе в убыток. Мы должны стараться продать это по нашим ценам. Если я это продам, как предлагаешь ты, то я потеряю деньги. А пока это не продано, то ничего и не потеряно!

Июль 1995.

Оказывается, американская политкоррекность и поддержка национальных меньшинств тоже имеют свои пределы.

Наши партнёры выразили неудовольствие низким качеством ремонта и сообщили нам, что на наших условиях договор подписан быть не может. Хозяева отказались пересмотреть договор и контракт на ремонт принтеров ушёл к другим двум компаниям. Я спросил хозяина, на что он надеется, ведь принтеры приносят основную долю прибыли? Тот ответил, что он знает наших конкурентов и уверен, что они не справятся с ремонтом такой сложной техники. Нам же нужно лишь подождать два месяца, и контракт вернется к нам.

Я тоже знаю главу одной из конкурирующих с нами фирм – бывшего главного инженера завода из Баку. Этот-то уж точно контракт не выпустит. Надо поспешать с Green Card, а то как бы чего не вышло…

Октябрь 1995.

Контракт так и ушел к конкурентам. Все техники, за исключением двух уволены. Сэйлсмен, узнав, что контракт не вернётся, уволился сам. Хозяин, несмотря ни на что, настроен благодушно. Он сказал мне, чтобы я ни о чём не беспокоился, на счету у фирмы достаточно денег, чтобы продержаться некоторое время, пока всё вернется на круги своя. Про хозяйку этого не скажешь. Она всё время в дурном настроении, придирается к нам по мелочам. На собрании нам сказали, что теперь основным видом деятельности будет ремонт компьютеров и обслуживание сетей. По этому поводу хозяйка долго меня хвалила и сказала, что теперь на мне лежит ответстственность за будущее компании.

Я бы, конечно, предпочёл, чтобы повышенная ответственность вылилась в повышенную зарплату, но кто это будет делать для человека, который не может перейти на другую работу?

Декабрь 1995.

Перед Рождеством компания обычно получает поздравительные открытки от партнеров и клиентов, которые благодарят за оказанные услуги. Открытки выставляются на всеобщее обозрение в холле. На этот раз два клиента заехали поблагодарить лично. Пожали руки хозяевам, оставили открыточки в холле, а, кроме того, зашли ко мне. Одному из них я восстанавливал повреждённую бухгалтерскую информацию, другому спас книгу, которую он, пользуясь компьютером, писал около года. В результате визита на полке над моим рабочим местом красовались бутылка французского шампанского и несколько бутылок очень дорогого вина. Когда же пришла хозяйка со своим хлебом и кусочком сыра, то я, очень учтиво поблагодарив , поставил подарок её на полку, рядом с бутылками.

Хозяйка внимательно на меня посмотрела, но от комментариев воздержалась. Я тоже. Хотя что жаловаться – в этом году, ввиду уменьшившегося числа работников, мне достался гораздо больший кусок сыра.

Февраль 1996.

Нашего полку прибыло – вышел на работу Сынок. Мне он объяснил, что ему пришлось оставить учёбу в университете, чтобы помочь родителям в бизнесе. Хозяин же проговорился, что Сынка отчислили из университета за неуспеваемость. Сынок – типичный холерик, всё время за что-то хватается. Когда приходит новый клиент, он бросается ему навстречу, долго расспрашивает, что случилось, рассказывает о том, какая хорошая у нас компания и обещает сделать всё в самые кратчайшие сроки. После этого ставит компьютер на стол и начинает ремонтировать. Если удаётся всё сделать с налёту, то приглашает техников и демонстрирует им, как нужно ремонтировать компьютер. Если же сразу сделать не удаётся, то он начинает менять платы и детали, обычно заимствуя их из стоящих рядом компьютеров. Если же и это не помогает, то, сославшись на срочные дела, уезжает куда-то, оставив меня перед горой рассыпанных на столе запчастей. К этому времени уже довольно трудно бывает определить, из чего первоначально состоял этот конкретный компьютер. Более того, Сынок не оставляет никаких записей о том, в чём причина неисправности, на мои же недоумённые вопросы отвечает: «Спроси у заказчика».

Хозяйке жаловаться бесполезно: привычку не делать записей и постоянно терять нужные бумаги он явно унаследовал от нее. Да и говорить с ней по поводу Сынка не имеет смысла – он предмет её бесконечного обожания.

Апрель 1996.

Из моего настольного компьютера регулярно пропадают части – память, контроллеры, сетевые платы. Мне это надоело, и я прямо спросил у Сынка, что бы это значило. Он, не моргнув глазом, ответил, что заимствует эти части для срочного ремонта компьютеров клиентов. Интересно, почему он не заимствует их из своего личного компьютера? Однажды, прийдя на работу, я обнаружил, что мой компьютер вообще исчез. Сириец сказал, что вечером его умыкнули Сынок и племянник хозяйки. Пожаловался хозяину, тот поддержал мой праведный гнев, и мы пошли разбираться к хозяйке. Та позвонила домой Сынку, немного поговорила с ним и обьяснила мне, что вчера вечером срочно понадобился компьютер одному из важных клиентов, и Сынку ничего не оставалось делать, как позаимствовать мой. Мне же при моём опыте не составит никакого труда собрать новый. Через пару дней племянник проболтался Сирийцу, что они позаимствовали компьютер, чтобы объединить его в сеть с принадлежащим Сынку и играть дома в компьютерные игры.

Июнь 1996.

Снижение прибыли резко изменило характер хозяйки. Она всё время не в настроении и цепляется к нам по поводу и без оного. И ещё: поскольку я один из основных источников денег, то теперь она внимательно изучает все мои счета клиентам. На днях разразился чудовищный скандал. Хозяйка вызвала меня к себе в кабинет и, как только я переступил порог, она, потрясая пачками бумаг, стала орать, что по моей вине компания потеряла кучу денег и что за меньшие деньги она могла бы найти человека, который бы знал больше, чем я, и работал бы лучше. Я ни разу ещё не видел её в таком состоянии. Лицо ее покрылось красными и белыми пятнами, в глазах явно читалась ненависть ко мне.

Для таких случаев у меня давно уже выработана линия поведения. Если на меня прикрикнут, то я могу резко ответить, но, чем сильнее буйствует мой собеседник, тем тише и спокойнее я становлюсь. Так и сейчас. Я молча сел в кресло и стал ждать, когда она утихнет. Видимо, моя реакция совершенно не устраивала её, и она орала ещё, наверное, минут пять.

Когда она сделала перерыв, я очень тихо и вежливо поинтересовался, в чем, собственно, дело? Хозяйка швырнула мне копии счетов:

- Ты не умеешь даже подсчитать проценты!

- Умею.

- Нет! Ты всегда занижаешь расценки на детали!

Тут я немного отвлекусь. Когда мы выставляем счета клиентам, то включаем туда стоимость материалов и стоимость работы, согласно затраченному времени. Так вот, в первые же дни моей работы хозяйка обьяснила мне, что при калькуляции расходов я должен увеличивать стоимость материалов на 20%. Что, в общем и понятно. Сейчас же я никак не мог понять, в чём меня обвиняют. Я взял первый попавшийся счет, и тут же на калькуляторе доказал, что я считаю правильно.

- Нет неправильно! – настаивала хозяйка.

- Тогда покажите, как правильно?

- А вот так! – хозяйка набрала искомую цифру и поделила ее на 0.8

- Видишь, ты все время, пока здесь работал, брал с клиентов меньше, чем положено!

Я не верил своим глазам – во главе американской компании стоял человек, не умеющий вычислять простейшие проценты. Я вспомнил предупреждение Энди, да и сам понимал, что, доказав своё и тем самым где-то её унизив, я, видимо, наживу себе врага, но выбора не было.

- Хорошо, мы купили деталь за 100 долларов. Я надбавил 20% к ее цене. Сколько за неё должен платить клиент?

- 120 долларов.

- А теперь наберите цифру 100 на калькуляторе и подсчитайте по своему методу. Сколько получилось?

Слаб человек: я не смог себе отказать в удовольствии и ещё с минуту молча сидел и смотрел, как хозяйка сморщивается на глазах, словно проткнутый воздушный пузырь.

Продолжение

Рейтинг: 
Голосов пока нет