ПАРАГВАЙ ГЛАЗАМИ БЫВШЕГО КИЕВЛЯНИНА

Родился я в далеких 50-х прошлого века в старой части центрального Киева. Вокруг были тихие мощеные улицы, покрытые летом шатрами каштанов и кленов, лабиринты таких же зеленых и тенистых дворов.
В том зеленом Киеве мы жили весьма тесно, поскольку жилья не хватало и большинство обитало в уплотненных по максимуму, оставшихся целыми после войны, домах. Даже в подвалах были коммуналки.
Тем не менее, я с детства привык, что национальности, как и языки общения, у людей могут быть разные, но не они определяют отношения в нашей большой коммуналке, каким был Киев. Сидели на лавочках в парке старые шахматисты, которые общались на своем идиш, китайцы торговали своими дивными игрушками, сапожник – ассириец виртуозил с обувью, соседи Будкевичи вворачивали словечки на белорусском, другие соседи Зимбицкие могли ругнуться между собой по-польски, а в семье украинского интеллигента, профессора Тараненко запросто переходили с чистейшего русского, на не менее чистый литературный украинский.
А еще, отцы и старшие братья многих вокруг прошли школу войн и лагерей…
А еще рядом был Евбаз (еврейский базар), Татарка, Сенной базар, отстроенный пленными немцами кинотеатр «Коммунар»…
Менялись времена, менялись люди и мой Киев. Старый Киев просто захлебнулся в мутной волне приехавших нуворишей, рвущих его на части, люмпенов, поднятых волнами смутных времен. Культурный европейский город с глубокими традициями приучили думать, что его история не в Ярославе Мудром, Киево-Могилянской академии, Политехническом институте и Университете Св. Владимира или Магдебургском праве, а в культе менталитета и кругозора сельской мазанки. Наши дети и внуки привыкают на улицах к арабской речи и суахили, к нелегалам вьетнамцам, бангладешцам и афганцам, к грязи, пустым бутылкам под ногами и мату в общественных местах. Привыкают к расовой и национальной розни. Привыкают к ненависти к ближнему.
Как-то незаметно для себя стало непривычным назвать город - «мой Киев», потому что в глубине души вызрело осознание его безвозвратной утраты. Все меньше стало вокруг людей, которые понимали, о чем это я…
Как же был я удивлен, когда нашел в очень далеком Парагвае «образ города моего детства», которым показалась столица – Асунсьон.
Асунсьон расположен в более, чем 12 тысячах километров от Киева (наиболее любознательные могут увидеть точную цифру на памятнике у входа в Киевский почтамт, если он еще не уступил место очередной «Еврохате»). Мне здесь сразу понравилось обилие тихих зеленых мощеных улиц, покой, обилие цветов, приветливость и толерантность жителей этого многонационального города.
Здесь тихо и спокойно. Здесь уважают человека вообще и ближнего в частности. Здесь центром жизни каждого является семья, а не государство или работа. Здесь очень мало употребляют спиртного и почти не курят. Ведь есть вместо этого чай – матэ!
Парагвай – страна «третьего мира» с безработицей, бедностью, отсутствием промышленности и полезных ископаемых, другими «проблемами». Их не скрывают. Но Парагвай идет вперед. Где – медленно, где неуверенно, но – неуклонно. И его жители из года в год, несмотря на кризисы, видят улучшение жизни.
Вот, может быть, почему я уехал навсегда из той Европы и теперь я с удовольствием говорю – «мой Парагвай».
«Мой Парагвай» - фотографии: http://picasaweb.google.com.ua/unamarmota/ParaguayMiParaguay#
Вкусы у людей разные и написанное мной, не есть истина в последней инстанции. Единственное, в чем хотел бы убедить бывших соотечественников: мир – огромен и многообразен. В нем каждому есть место по душе. Любить историческую родину, быть ей полезным и приумножать славные страницы ее истории иногда лучше удается из «очень далека».
Вводное слово из истории Парагвая
Для того, чтобы понять, откуда на улицах Асунсьона – столицы государства, которое никогда не признавало СССР, которое и сейчас является «тэрра инкогнита» для большинства в СНГ, - столько табличек с фамилиями явно славянскими, нужно начать наверное с этого рассказа.
ХЕНЕРАЛЬ БЕЛЯЕФФ (текст из Интернета)
"Если нельзя было спасти Россию, можно было спасти ее честь".
Российские беженцы преуспели не только на сельскохозяйственной ниве Южной Америки. Кадровые военные, ветераны первой мировой и гражданской войн составили цвет парагвайской армии.
Одним из первых ступил на землю Парагвая генерал Иван Беляев. Человек высокой культуры, невероятно работоспособный и любознательный, обладавший незаурядной способностью располагать к себе людей, он быстро обосновался в здешних краях и разослал письма-приглашения своим знакомым, однополчанам и другим друзьям по несчастью — изгнанным с юга России и осевшим в Константинополе. Его рассказы о далекой латиноамериканской стране, куда наверняка не долетят обжигающие ветры революции, стране бескрайних девственных просторов, плодороднейших земель и больших возможностей для людей образованных, энергичных и деловых, быстро разошлись кругами в среде искалеченной русской эмиграции. Самые отчаянные и отчаявшиеся вернуться на Родину один за другим потянулись на зов Беляева в неизвестные заокеанские края.
Парагвай встретил их радушно, как и всех иммигрантов. Но помощи им ждать было не от кого, становиться на ноги, конечно же, приходилось самим. И для многих первые годы были очень и очень нелегкими. А вернуться они уже не могли — их сбережения, то, что удалось захватить при поспешном бегстве из России, были весьма скудны. Путь назад был отрезан окончательно. Оставалось смотреть вперед и рассчитывать только на свои силы.
Сил у них хватило, а блестящая военная, техническая и научная подготовка, высокий уровень культуры в сочетании с русской способностью к труду помогли им и обжиться, и даже вскоре громко и достойно заявить о себе. Не прошло и десяти лет, как о «белых русских» узнал весь Парагвай. Генерал Беляев с группой топографов и землемеров отправился на освоение одного из самых суровых и необжитых краев страны — северо-западного, приграничного с Боливией района Чако. К началу 30-х годов Чако был исхожен и обмерен вдоль и поперек, а жившие там индейцы, до этого очень настороженно и даже враждебно относившиеся к белым пришельцам, благодаря уникальной контактности и исключительным душевным качествам русского генерала стали союзниками Асунсьона. Результаты работы экспедиции Беляева неоценимо пригодились Парагваю в 1932 - 1935 годы, когда в Чако вторглись войска соседней Боливии. Плохо знавшие местность боливийцы оказались в крайне сложном положении, да и индейцы тоже встретили их как чужих. В отличие от агрессоров парагвайская армия имела подробные «беляевские» карты, а те же индейцы, тоже благодаря ему, с готовностью помогали ей, служили проводниками, снабжали солдат водой и продовольствием.
До этой войны ни один из русских иммигрантов не имел парагвайского гражданства. С началом военных действий власти предложили им «стать парагвайцами» и право пойти на военную службу. «Истосковавшиеся по запаху пороха русские военные романтики приняли предложение и поставили на службу своей новой родине все свои знания и богатый военный опыт» — так писал о них один из парагвайских историков. Они и в самом деле согласились, но влились в ряды вооруженных сил в качестве добровольцев. Действительно, с их стороны это был жест благодарности стране, приютившей их в трудный час. Право быть гражданами Парагвая они завоевали на поле боя, своим потом и кровью.

«…Мы медленно и мучительно шли вперед, а сельва становилась все гуще. Она поглощала всю нашу энергию, и в конце каждого дня мы понимали, что прошли меньше, чем накануне. Жара и влажность отупляли, начала мучить жажда, утолять которую удавалось лишь частично за счет мясистых корневищ растения, зовущегося иби-а, и длинных, колючих листьев карагуаты, в ложбинках которых после дождей скапливалась влага. Первая ночь в сельве запомнилась навсегда. Звезды над головами казались такими близкими – протяни руку, и дотронешься. Жизнь леса не замирала ни на мгновение: крики дневных птиц – попугаев, туканов и всякой прочей мелочи, ночью сменялись уханьем филинов и сов, стрекотанием невидимых насекомых. Иногда густой, черный бархат ночи разрывали зеленые огоньки чьих-то глаз. И все время в напоенной запахами растений темноте леса что-то двигалось, ползало и шуршало. Поначалу заснуть было невозможно. В этой непроглядной тьме трудно было увидеть даже кончик собственного носа. Наши проводники ориентировались по запахам и звукам, а мы чувствовали себя беспомощными перед лицом дикой природы. Наутро все повторялось снова – лес, рубка, жажда. Вечерами под тропическими звездами звучали русские песни и арии из опер…..

...Дальше произошло то, что никто из нас, бывших в то утро на поле боя – ни парагвайцы, ни боливийцы, не смогут забыть до конца своих дней. Орефьев приказал всем выйти из окопов, построиться в цепи и примкнуть штыки. Выйдя вперед с обнаженной саблей, он, как на параде, повел людей на укрепления, не замечая свиста пуль. Завороженные этой картиной, солдаты встали в окопах и высунулись из-за заграждений, чтобы лучше видеть ту горстку отважных и их удивительное презрение к смерти. Взошедшее солнце играло бликами на остриях штыков и рисовало золотые нимбы над головами бравых парагвайцев, в торжественном молчании чеканивших шаг за своим капитаном. Враг, потрясенный их мужеством, на некоторое время прекратил огонь, и слова Орефьева: «Вперед, на Бокерон! Вива Парагуай!» звучали в полной тишине. «Когда до передового укрепления оставалось лишь несколько метров, - продолжает майор Фернандес, - Орефьев скомандовал: «В атаку!». Но в этот момент боливийцы, очевидно, пришли в себя и открыли шквальный огонь. Одним из первых пал доблестный русский капитан. Когда героя принесли на мой командный пункт, его последними словами были: «Я выполнил приказ. Прекрасный день, чтобы умереть!» («lindo dia para morir”). Мне рассказывали, что этот молчаливый человек, больше похожий на профессора, чем на военного, образец стоического спокойствия, столь характерного для людей славянской расы, по утрам любил пошутить перед строем: «В такой день не умирают!» («No es dia para morir!”)…«О, командир! – писал в дневнике лейтенант третьего батальона Х. Катальди, - мы всегда будем помнить Твое величие, самоотверженность и преданность нашей бедной, но героической стране. Ты хотел видеть ее торжествующей, строящей великое мирное будущее. Спи с миром. Имя Твое останется вписанным в нашу историю, сохранится на алтаре воспринявшей Тебя новой родины, ради ее живущих и будущих поколений». Так погиб первый из русских добровольцев, пошедших на Чакскую войну. Он был похоронен со всеми почестями в Исла-Пои. Потом гроб был перенесен в Асунсьон, на кладбище Реколета. В ноябре 1932 г. именем «Ореффьефф» был назван бывший боливийский фортин Хайкубас, к северо-западу от Бокерона….»*

Вклад русских военных, инженеров и ученых в победу над боливийскими войсками огромен. Под их командованием успешно воевали пехотные батальоны и артиллерийские батареи на всех фронтах. Они обучали своих парагвайских коллег искусству фортификации, бомбометания, современной тактике боя, своим примером и героизмом не раз поднимали солдат в атаку, а их гибель всегда была достойной славы русского офицера. Сегодня, проезжая по Асунсьону, то и дело можно встретить названия улиц с трудными для испанского языка названиями: «Капитан Блинофф», «Майор Касьянофф», «Полковник Бутлеров», «Инженер Кривошеий», «Профессор Сиспанов»... Фамилии павших русских офицеров можно прочесть и на мемориальных плитах в Пантеоне Героев. Парагвай высоко ценил поступок «русских военных романтиков». Многие были отмечены высшими воинскими наградами, многим поставлены памятники, и более дюжины улиц столицы названы их именами.

В 1924 году, когда Иван Тимофеевич Беляев бросил клич приезжать в Парагвай, одними из первых приехали - генерал Эрн, инженеры Борис Маковский, Георгий Шмагайлов, Александр Пятницкий, Евгений Авраменко, Вадим Сахаров, военный врач Евгений Тимченко, артиллеристы Игорь и Лев Оранжерёвы. В 1925 году по специальному приглашению парагвайского правительства в Асунсьон прибыл бывший профессор петербуржской Инженерной Академии Сергей Бобровский, который сразу возглавил группу русских «технарей», основавших «Союз Русских Техников в Парагвае». Этот союз, в свою очередь, подвигнул переехать в Парагвай инженеров Алексея Каширского, Александра Богомольца, Бориса Воробьева, Владимира Башмакова и других, сформировавших впоследствии Национальный Департамент Общественных Работ. Именно они спроектировали современную сеть парагвайских шоссейных дорог. Физико-математический факультет асунсьонского университета был создан при прямом участии русских. Первым деканом нового факультета стал Сергей Бобровский; среди профессуры числились Георгий Шмагайлов, Серей Сиспанов, Сергей Конради, Николай Кривошеин и Николай Шарский. В 1928 г. была освящена русская православная церковь, при которой существовала приходская школа под руководством Анны Кусковой. Существовал «Комитет русских женщин», Общество взаимопомощи. Княжна Надин Туманова основала Школу Лирического Пения, откуда вышли первые профессиональные парагвайские певцы и певуньи. Агриппина Войтенко открыла Школу Классического Танца…
6 февраля 1932 года в Парагвае было зарегистрировано «Культурное общество Русская библиотека». Его цель, говорилось в Уставе, «созидание библиотеки с преобладанием книг на русском языке для пропагандирования русской литературы... русского национального искусства, проведения выставок, лекций, научных экскурсий, собраний для обмена идеями» и т. д. По сути дела, это был первый опыт сплочения их землячества.
А тем временем они вместе создавали первый в стране политехнический институт, где впоследствии получило высшее образование большинство нынешней технократической элиты этой страны. Они открыли первую школу балета, русские специалисты заложили основу современной энергосистемы Парагвая и его дорожной сети, нет такого уголка в стране, где бы не побывали русские землемеры.
Но шли годы, люди окончательно освоились, зажили хорошо, и сложившиеся ранее солидарные связи стали таять, каждый уже был сам по себе. Мужчины переженились на парагвайках, женщины повыходили за парагвайцев. И наступило, казалось бы, неизбежное — русский дух некогда крепкого землячества стал рассеиваться, русский язык в семьях стал размываться испанским и гуарани. Кто-то еще держался друг друга, но это были лишь разрозненные ячейки. Единственное, что собирало их вместе,— это церковь. Да и то «своего» священника у них не было. Для богослужений к ним приезжал батюшка из Буэнос-Айреса, но и то лишь по большим праздникам.

Вплоть до 90-х годов в России Парагвай представляли исключительно в черном цвете: парагвайский лидер Альфредо Стресснер, правивший страной с 1954-го по 1989 год, был ярым антикоммунистом. Однако он всячески поддерживал русскую диаспору и лелеял ее самобытность. По словам Стресснера, "многие тысячи одаренных, культурных людей из бывшей России стали достойнейшими гражданами и патриотами своей новой родины -- Парагвая. Мы обязаны ценить и помнить их вклад в укрепление обороноспособности и в развитие экономики нашей страны..."

От себя добавлю, что в разговоре с потомками этих славных русских фамилий, объединенных ныне в АРИДЕП, выясняется, что корни достаточно многих из Николаевской, Херсонской, Запорожской областей нынешней Украины, которую все они помнят, как Россию.
24 апреля 2009 года в Парагвае было отмечено 100-летие со дня установления дипломатических отношений с Россией.
И поскольку правительство Украины все еще считает, что украинцам удобно ездить за визами к россиянам, граждан Украины эта информация также касается.
Первый за всю послецарскую историю Чрезвычайный и полномочный посол России Ежов И.И. (назначен в конце 2008) устроил небольшой прием в гостинице Шератон, где он сейчас и обитает, в связи с отсутствием пока официального помещения посольства России в Асунсьоне.
До 2009 года интересы России представлял в Парагвае посол России в Аргентине (Уругвае по совместительству) Ю.Корчагин.
Украина представлена почетным консульством, находящимся в месте компактного проживания украинцев в Парагвае - провинции Итапуа, городе Фрам: http://www.consulucra.org.py/  Почетный консул - Андрэс Тросюк.
Посол Украины в Аргентине (по совместительству и в Парагвае с Уругваем) находится в Аргентине.
В столице провинции Итапуа - Энкарнасьоне еще с 1978 года стоит памятник Т.Г Шевченко (не путать с футболистом киевского "Динамо"), а парламент Парагвая является одним из 12 парламентов мира, признавших Голодомор в Украине 30-х годов 20 века актом геноцида. Памятный знак Голодомору установлен на главной площади Энкарнасьона в 2008 году.
Еще в 2004 году Украина подписала с Парагваем Договор о безвизовом режиме посещений для всех категорий граждан. К сожалению, он не работает до сих пор: то у нашего украинского парламента руки не доходили, то парагвайский парламент «буксовал»…

ГОРОД ЭНКАРНАСЬОН - http://picasaweb.google.com.ua/unamarmota/EncarnacionParaguay#
Расположен на границе с Аргентиной, на юго-юго-востоке страны. Второй по величине город Парагвая. Является достаточно уникальным культурным феноменом на территории Парагвая, как Санкт-Петербург в России или Львов в Украине. Связано это с его ярко выраженной многонациональностью, которая, в свою очередь связана с тем, что эта провинция Мисьонес (сейчас – Итапуа), как и находящаяся через реку аргентинская Мисьонес, была местом активной эмиграции европейцев в конце позапрошлого - начале прошлого века. Тогда, за бесплатной землей, сюда устремились выходцы из бедных стран Европы: России, Польши, Австрии, Германии, Италии… Из России - это были в основном жители нынешней Украины и Белоруссии. Кроме того, сюда приехали остатки россиян, до этого вытесненные из Сибири и Урала красными и обитавшие в Китае, куда тоже потом пришла красная чума.
Землю давало парагвайское правительство весьма просто. Давались джунгли вдоль реки по принципу: землемер отмерял по берегу 50 – 100 метров, а вглубь ты мог занимать сколько сможешь обработать. Обработать - значит выкорчевать деревья и буйную растительность, сажать и полоть, полоть, полоть… Верно говорят, что в Парагвае благодатные земли и климат да можно собирать до четырех урожаев в год, но на один год попадет засуха, на другой - налетит саранча…
Тем не менее, люди прижились и создали самую зерновую провинцию Парагвая.
Сегодня Энкарнасьон это город с международными связями: почти все государства, имеющие дипотношения с Парагваем, открыли здесь свои консульства.
На улицах Энкарнасьона и в поселках провинции, славянин сразу обратит внимание на огромное количество вывесок со славянскими фамилиями. Есть православная церковь.
Так уж получилось, что украинцы в Парагвае являются более многочисленной диаспорой, чем русские. Причем это идет речь о тех, кто позиционирует себя украинцем, независимо от того, что приехал в Парагвай, когда государства Украины не было, да и ехал - кто из Австро-Венгрии, Польши, из-под Витебска, с Зеленого Клина или Китая. Есть достаточно русских, родом из нынешних украинских городов и сел, носящих украинские фамилии, но считающих себя русскими. Нет проблем, нет вражды.
Украинцы смогли в большинстве случаев сохранить и передать внукам свой язык и любовь к далекой и неизвестной родине. Причем все это, в отличие от здешних русских, совершенно без помощи государства-прародины.
В Энкарнасьоне работает небольшая украинская ФМ-радиостанция, есть музей первых переселенцев. Во Фраме - поселке недалеко от Энкарнасьона - украинская «столица» с почетным консульством и мэром - украинкой.
В Энкарнасьоне на главной площади города, есть «уголки» тех наций, которые наиболее представлены в здешнем национальном винигрете. Есть уголок и Украины, где с 1978 года стоит памятник «наибольшему украинскому поэту и пророку» Т.Г.Шевченко. В прошлом году здесь установлен и памятный знак погибшим от Голодомора в Украине в 1932 – 33 годах. Совсем недалеко находится один из крупнейших банков Парагвая «Банко Региональ», который принадлежит семье выходцев из Украины - Тросюк. Этот банк, кстати, недавно купил парагвайское отделение немаленького голландского “ABN AMRO bank”. Тросюки - крупнейшие производители зерна, круп, муки и кормов для животных в Парагвае. Марка “Trociuk” известна и за пределами страны. Точно также как и марка “Studenko” - крупнейшего производителя колбас и мясных изделий в Парагвае. А сколько встретишь на улице менее известных! Дорвавшись до воли и земельки творят они тут такие чудеса, как сливы и груши в тропическом климате, виноград и ежевика культурная…
А ведь некоторые из миллионеров толком и писать не умеют! «Где было учиться в тех джунглях!» - сказал один.
Думаю, эти «ребята», как и тысячи других self maid men - украинцев, внесших огромный вклад в жизнь Парагвая, заслужили такое внимание, как решение парагвайского парламента по признанию Голодомора.
В Энкарнасьоне сохранилась и железная дорога. Вообще-то в Парагвае была первая в Южной Америке железная дорога, но почему-то ее не сберегли – остался только большой музей.
Автомобильный мост соединяет Энкарнасьон с аргентинским Посадасом. Парагвайцы с удовольствием едут за более дешевым аргентинским горючим, рыбой и др., отвозят детей в аргентинские школы, а аргентинцы - за дешевыми парагвайскими товарами.
Есть еще одна достопримечательность в Энкарнасьоне, привлекающая сотни туристов. В Энкарнасьоне, в отличие от других городов Парагвая, проводится ежегодный карнавал. Причем он проводится немного раньше бразильского и растянут во времени на 3 – 4 недели (только по пятницам и субботам). Поэтому фаны этого действа могут разогреться перед Рио-де-Жанейро.
Сейчас в районе Энкарнасьона, чуть ниже по течению, готовится к полному пуску новая гигантская ГЭС - бинациональное предприятие с Аргентиной.
Есть в районе Энкарнасьона и памятники истории мирового значения - остатки миссий иезуитов.
Одна из улиц Энкарнасьона, ведущая к реке, превращена в своеобразный музей - аллею для прогулок. Здесь установлены старые лодки, бакены, якоря, паровые котлы пароходиков… Интересно читать на табличке, что «на этой лодке старый Луис перевозил 30 лет через реку людей, бананы и пр.» или, что паровой котел был «изготовлен в 1886 году в Будапеште»!
Сейчас строится аэропорт Энкарнасьона, поскольку до этого был только небольшой частный аэродромчик.

ГОРОД СЬЮДАД ДЕЛЬ ЭСТЕ - http://picasaweb.google.com.ua/unamarmota/CuidadDelEsteParaguay#
Cьюдад дель Эсте – город на стыке трех границ: Парагвая, Бразилии и Аргентины. Город молодой: пару лет назад отпраздновал свое 50-летие. Раньше носил имя президента Стресснера, в связи с чем на советские карты просто не наносился и не существовал. Это не помешало Юлиану Семенову отправить своего Штирлица в этот район после Второй мировой войны на поиски Мюллера.
А память о президенте Стресснере еще сберегается в названии спортивного клуба, например.
Город создавался как приграничный торговый центр и поэтому обладает статусом порто франко.
Все соседи Парагвая хорошо знают, что дешевле всего купить любую вещь именно в Сьюдад дель Эсте. Возят сюда и туристов со всего мира, прибывающих посмотреть водопады Игуасу, которые находятся рядышком.
Осмотр водопадов лучше всего со стороны Бразилии. Там же - отличная инфраструктура для туристов. Однако в программе всех туров есть обязательное посещение территории Парагвая для шоппинга.
Сообщение с бразильской стороной происходит по автомобильному мосту, на практике - без всяких формальностей. Аргентинцы также заезжают через Бразилию или через «свой» мост с Парагваем в городе Посадас - напротив парагвайского Энкарнасьона.
С раннего утра на мосту в Сьюдад дель Эсте выстраивается огромная очередь со стороны Бразилии: желающих «отовариться» слишком много. Вечером - очередь в обратном направлении. Говорят, что на мосту одно время даже висел плакат «Для такой большой дружбы одного моста мало!» Не видел, утверждать не могу.
Город напоминает муравейник и обычный рынок. Достаточно много мутных личностей. Часто можно слышать, что здесь - центр контрабанды Южной Америки. Не знаю кто проводил подсчет и по каким показателям, но товаров со всего мира стекается сюда действительно много и подавляющая часть их расползается за зону франко без таможенного оформления. Те же туристы, пользуясь режимом дружеского пересечения границ, вывозят. Да и в самом Асунсьоне есть немало магазинов в которых можно купить «по ценам Сьюдад дель Эсте». Встречаются, кстати очень неплохие примеры по фотооптике, электронике. Много и подделок.
Недалеко от города находится гидроэлектростанция, которая до недавних времен была наибольшей в мире. ГЭС построена как бинациональное предприятие с Бразилией. По ней можно проехать в экскурсионном автобусе.
Также недалеко находится парагвайская часть водопадного комплекса под названием Сальто дель Рио Мондэй. Водопад, конечно, поменьше бразильско-аргентинской части и поэтому почти не посещается туристами, а больше известен как место рыбалки.

ГОРОД САН БЕРНАРДИНО - http://picasaweb.google.com.ua/unamarmota/SanBernardinoParaguay#
Сан Бернардино – городок в километрах 30 – 40 от столицы на берегу самого большого озера страны Ипакараи (ударение на последнем «и»). Городок с давних времен облюбовали немцы и сейчас он представляет собой тихий курорт «для своих», место тусовок. Часто натыкаешься взглядом на названия готическим шрифтом: Мюнхен, Бавария, Кельн… Осели в Сан Бернардино люди небедные, в основном, и не молодые. Те, которые имеют за плечами опыт мира и сейчас хотят тихой жизни, но и не в окончательной глуши.
Они построили себе теннисные корты, баскетбольные площадки, яхт, гольф и конноспортивные клубы, хорошие гостиницы и мотели для гостей (в Парагвае не принято селить гостей у себя дома).
Спутниковые антенны соединяют жителей с остальным миром. Возле самого городишки на береговых холмах озера в зелени деревьев – уединенные резиденции.
К городу ведет великолепная дорога через рощи эвкалиптов.

Рейтинг: 
В среднем: 3 (2 голоса(ов))