Мрачные посмертные ритуалы племени бороро

У ряда племен важнейшим поводом для совершения ритуалов служат похороны. Согласно представлениям многих южноамериканских индейцев, душа человека после смерти уходит в иной мир и при­соединяется там к сонму первопредков-тотемов. Она как бы сливается с существом, которое носит то же имя, что и род усопшего.

Нередко люди верят, что душа вновь возвращается в мир и вселяется в тело новорож­денного ребенка. Но происходит это после того, как она утратила свои прежние качества (связанные с теми или иными особенностями личности умершего) и преврати­лась в духа-тотема.

Различие между недавно умершими людьми, память о которых еще жива среди соплеменни­ков, и первопредками хотя и осознается, но не являет­ся принципиальным. Те и другие мыслятся носителями благотворной жизненной энергии, плодородия и одно­временно — опасными сверхъестественными существа­ми. Во время индейских обрядов отмечается не смерть и переселение души в загробный мир (это тягостное событие касается лишь ближайших родственников по­койного), а ее возвращение в новом качестве, что уже важнее для всей общины. Очень часто праздник органи­зуется один раз в год — в честь всех, кто за время, истекшее с окончания предыдущего праздника, соеди­нился с предками.

Одно из самых полных описаний праздника вопло­щения духов, совершавшегося по случаю похорон, име­ется для племени бороро. Некогда этот народ занимал огромную территорию к югу и юго-западу от шингуано в пределах бразильского штата Мату-Гросу и сопре­дельных районов Юго-Восточной Боливии. Западная группа бороро вымерла еще в XIX веке, остатки восточ­ной сохранились до сих пор.

По языку и культуре бо­роро родственны племенам же. Как и те, бороро во влажный сезон тоже занимались земледелием и жили в больших селениях с мужским домом посреди цент­ральной площади, а в сухой рассредоточивались по са­ванне. В это время люди добывали себе пропитание охотой и собирательством.

Бороро делились на две фра­трии, которые должны были обмениваться брачными партнерами и взаимообразно оказывать друг другу ус­луги. Счет родства шел по материнской линии, и муж­чина после свадьбы переселялся к жене.

Основные сведения о ритуалах бороро собрали три итальянских миссионера, которые в первой половине на­шего века прожили несколько десятилетий среди членов этого племени. Их наблюдения лишь незначительно до­полняются материалами, которые удалось недавно со­брать американским этнографам.

Если в селении бороро кто-нибудь умирал, то наутро после похорон один из родственников покойного выби­рал человека из противоположной фратрии, который ка­зался ему подходящим для того, чтобы стать воплоще­нием души умершего — ароэ майво. Родственник пере­давал этому избраннику тростниковую дудку и вырван­ную у себя прядь волос. С этого момента человек пере­ставал быть самим собой, а превращался в глазах окружающих в сверхъестественное существо, чей голос он должен был воспроизводить, играя на полученном инст­рументе.

Миссионеры вначале полагали, что ароэ майво — ин­дивидуальная душа, однако затем выяснилось, что речь идет об общем предке рода, духе-тотеме. Подобные пер­сонажи у бороро носили имена животных или растений: тапир, пекари, муравьед, гусеница, хлопчатник, пальма бурити и т. д. Точнее, каждый род имел четырех тоте­мов, различавшихся полом и цветом, но принадлежащих к одному виду. Скажем, дух-броненосец мог быть чер­ным или же красным, мужским или женским.

Примерно через месяц после превращения человека в ароэ майво наступал кульминационный момент праз­днества, когда мужчины приводили во вращение гудел­ки. В отличие от большинства других южноамериканских племен, у ко­торых гуделка либо стала принадлежностью ритуалов, совершавшихся только шаманом и его ближайшими по­мощниками, либо хотя и употреблялась во время общин­ных праздников, но лишь вместе с горнами и флейта­ми, у бороро она оставалась самой главной святыней, намного превосходящей по важности и дудку, и маска­радные костюмы.

Разносившийся по селению вой оповещал о прибли­жении чудовищных аидже (так назывались и сами до­щечки). Миссионеры долго допытывались, что же это такое, и получали ответ, будто аидже живут в воде, бы­вают рогатыми, среди них есть самцы, самки, детены­ши. Обо всех этих различиях посвященные могли узнать по деталям раскраски каждой гуделки.

Тогда проповед­ники начали показывать индейцам иллюстрированные книги по зоологии. Увидя гиппопотама, бороро дружно заявили, что он и есть аидже. После выхода в свет тру­дов итальянской миссии, любители сенсаций несколько десятилетий ссылались на них как на доказательство того, что, вопреки мнению зоологов, бегемот — исконно американский зверь.

Сами бороро, если им не подсказывали миссионеры, изображали аидже в виде гигантской многоножки, тело которой составляли несколько держащихся друг за дру­га вымазанных грязью голых юношей. В их задачу вхо­дило нагнать побольше страху на подростков, которых впервые вводили в мужской дом.

Вместе с мальчиками сюда вступал и кортеж ароэ майво. Его предводитель был наряжен в костюм из пальмовых листьев, среди ко­торых виднелись разноцветные перья. Лицо он, подоб­но мужчинам на празднике чамакоко, завешивал тканью с редкой основой, сквозь которую можно было смотреть.

Кортеж представлял собой шествие духов — первопред­ков и одновременно тех, кто недавно умер. Вид тотемов легко было определить по знакам на поясах персона­жей. Тотемов, следовавших за ароэ майво, изображали украшенные перьями и обклеенные белым пухом родст­венники того человека, смерть которого послужила по­водом для организации праздника. Юноши, изображав­шие аидже, приветствовали предводителя кортежа и забрасывали грязью тех, кто впервые проходил обряд посвящения.

Для создания образов мифологических персонажей — тотемов и аид­же — использовались в одном случае в основном зри­тельные (костюмы), а в другом — слуховые (гуделки) средства. Однако обе категории духов имели между со­бой много общего. Души умерших мыслились, подобно аидже, живущими в воде и издающими звуки, напоми­нающие гуденье. Те и другие духи являлись для бороро существами, контакт с которыми наделяет людей силой, здоровьем, делает из мальчиков настоящих мужчин и в этом смысле не столько дополняли, сколько дублирова­ли друг друга. Современные этнографы уже не застали употребления гуделок, но в главном верования бороро не изменились. Для сохранения сути ритуалов оказалось достаточно только зрительных средств.

https://www.indiansworld.org/bororo.html-0#.XAfuDeJ9g2x

Рейтинг: 
Голосов пока нет