Тофалары – люди, затерянные в пространствах Восточной Сибири

Жители Тофаларии – местности, затерянной в Восточных Саянах – живут так же, как и их далекие предки. Отсутствие благ цивилизации тофаларцы не считают проблемой. Старики только жалуются, что культура их малочисленного народа исчезает на глазах.

За тридевять земель по бездорожью, за сотни километров от цивилизации. Российская Тофалария – одно из самых труднодоступных мест в мире, где живут люди. Сюда никогда раньше не приезжали журналисты, и о местном населении мало кто знает. В гости к тофам, малочисленному народу Восточной Сибири, отправился корреспондент МТРК «Мир» Артем Хабибуллин.

Чтобы добраться до Тофаларии, нам понадобилось три вездеходных УАЗа и грузовой «Урал». До места назначения доехали не все машины. Путь начинается из города Нижнеудинск, что в Иркутской области. В Тофаларию никогда не было дорог. Она находится в глубинах Восточных Саян.

Водитель Юра Гаврилов рассказывает об одной из предыдущих поездок к тофам. «Сейчас еще неизвестно как там наледи. У меня раз было: туда проскочил хорошо, а обратно «Уралы» шли, продавили лед, болото замерзшее», – сетует он.

Впереди 150 километров по болотам и разбитой грунтовке, еще столько же – по льду, по руслу горной реки. Водитель предупреждает, что такое путешествие – для отчаянных экстремалов. По его словам, дорога, по которой мы едем – единственный путь, своего рода «дорога жизни», чтобы завести в местные села продукты и медикаменты.

В Тофаларии находятся три села – Алыгджер, Гутара и Нерха. Они отрезаны от большой земли горами и реками. Дороги нет даже между населенными пунктами. Проехать можно только зимой и только на вездеходных машинах. Мы пойдем по замерзшей реке Уда. Впереди 160 километров практически бездорожья. Ехать придется по льду.

Толщина льда местами доходит до двух метров. Тем не менее, зимняя дорога непредсказуема. Весеннее солнце подтапливает лед сверху, а течение размывает его снизу. Риск оказаться на дне быстрой горной реки очень высок.
В толще льда встречаются ямы до десяти метров в ширину. По словам водителя Юры, в этих ямах живет крупная рыба таймень.

Выезжать на эту дорогу одному без сопровождения – равнозначно смертному приговору. Машины идут колонной, таким образом, чтобы в поле зрения водителя попадали впереди и позади идущие автомобили.

«Сама речка Уда по сложности прохождения на пятом месте, а всего как вроде шесть уровней сложности. Проблематично пробраться по ней. Все зависит от количества наледи и толщины льда. В пустоты машины часто проваливаются», – рассказывает Юра Гаврилов об опасностях, поджидающих любителей приключений.

Делаем остановку на метеостанции Хадама. До столицы Тофаларии – Алыгджера – еще полдороги. Тем временем оказалось, что ушедший вперед «Урал» с провиантом и стройматериалами утонул в реке.

Главное правило в такой ситуации – соблюдать спокойствие. На помощь выдвинулись пять тягачей. Большой удачей стало то, что позади нас на метеостанции остановилась колонна машин, груженных соляркой. Их маршрут также пролегает до Алыгджера. Повезло и в том, что инцидент произошел в светлое время суток и недалеко от метеостанции. Благодаря такому стечению обстоятельств помощь подошла незамедлительно. Чтобы достать машину из реки, потребуется как минимум два-три часа.

Тем не менее, им еще посчастливилось, говорит главный тофаларец Владимир Лобченко, провалились они на мелководье. Здесь глубина не больше трех метров. Если бы «Урал» провалился на ямах, где глубина составляет 10-12 метров, было бы гораздо хуже.

Пока велась спасательная операция, наступила ночь. На улице кромешная тьма, впереди еще 80 километров. Нужно спешить, но вытащить «Урал» из-подо льда так и не удалось. из автомобиля вынимают ящик водки. Он поедет на другой машине.

Водка в Алыгджере – самая свободно конвертируемая валюта. «Урал», который нас сопровождал, дальше не идет. Он останется в пробоине до утра, а завтра придет тяжелая техника, и надеются его уже вытащить.

Передвигаться ночью по льду горной реки сложно и очень опасно. Если днем заметить трещину или промоину еще возможно, то в темное время суток ехать приходится на авось. Авось повезет.

И вот мы уже на финишной прямой. Въезжаем в село Алыгджер – столицу Тофаларской земли. Вся дорога заняла 11 часов. По местным меркам, это достаточно быстро.

В Алыгджере сегодня, как и сотни лет назад, основной вид транспорта – олень, основной вид деятельности – охота.

Спартак Дмитриевич Кандараев – чистокровный тофа. Он потомственный охотник и рыбак. Ему почти 80, и, тем не менее, все лето мужчина проводит в тайге. В основном охотится на белок и кабаргу. Если попадется зверь покрупнее, говорит Спартак Дмитриевич, «шлепнет» и его.

Первую добычу он принес в 14 лет. С тех пор со счета, говорит, сбился. Количество подстреленных животных идет на тысячи.

Спартак Кандараев живет под одной крышей со своей родной сестрой Сталинидой. Они никогда не расставались. Все делают вместе – и хлеб пекут, и ужин готовят.

Жить в глухой деревне нелегко, говорят пенсионеры. На большую землю не выбраться, электричество по часам, вода из колодца. Но другой жизни они не знают, да и не хотят – уже привыкли к такой. Сталинида Кандараева говорит, что если в Тофаларию проложат дорогу, здесь могут появиться разбойники.

Удручает пенсионеров Кандараевых то, что чистокровных тофов в Тофаларии с каждым днем становится меньше. Даже поговорить на родном языке сегодня не с кем. «Сейчас такая молодежь, они забыли свой язык, они обрусели», – недоволен Спартак Дмитриевич.

Иван Арактаев – один из таких обрусевших тофаларцев. Родился в Алыгджере, но большую часть жизни провел в глухой сибирской тайге. Сейчас он снова собирается туда. Он работает пастухом уже четырнадцать лет. Школу Иван бросил еще в третьем классе. Дома у Ивана – трое детей и жена. С ними живут пожилые родители.

В тайге у него – 400 голов оленей, которых нельзя оставить без присмотра. Вот и живет Иван месяц в тайге, неделю дома. Он говорит, что если бы пастбище было ближе, не уезжал бы из дома так надолго. Но в один конец – почти 150 километров. Дорога занимает пять дней.

Переехать в Иркутск Иван Арактаев не думает. Здесь его кормит тайга. «Где кусок мяса, где рыбу поймаешь. А там работать надо, так не проживешь», – говорит он.

Они живут, как и их предки столетия назад. Цивилизация до Тофаларии не дошла, прогресс остановился. Но тофы говорят, что эта жизнь их полностью устраивает, и другую они не желают.

Справка: Тофалары (ранее их называли — карагасы, самоназвание — тоъфа, тофа, топа, тоха, тыва, что значит «человек») — исчезающий народ в Сибири.
Живут на северных склонах Восточных Саян, в бассейнах верхнего течения Бирюсы, Уды, Кана, Гутары. Самоназвание – тофа, топа, тоха, тыва восходят к самоназванию туба группы тюркоязычных племен, потомков древних уйгур, упоминаемых в китайских летописях первого тысячелетия как дубо. Прежнее название – карагасы – происходит от названия одной из родоплеменных групп.

Современное название «тофалары» – множественное число самоназвания тофа, употребляется также название тофы.

Тофаларский язык имеет западную и восточную группы говоров. 55,5% населения считают родным языком русский.

https://dhoz.ru/%d0%b2%d0%b0%d0%b6%d0%bd%d0%be%d0%b5/%d0%b6%d0%b8%d0%b7%...

Рейтинг: 
Голосов пока нет